Книга Фол последней надежды, страница 20 – Юля Артеева

Вдруг я смеюсь, запрокинув голову. Резко останавливаюсь, поворачиваюсь к Арине.

— У тебя такие глаза шальные, — говорит она, будто одобряя.

— Я сама сегодня шальная.

— Классный комбез, кстати. Может, это он на тебя так влияет? Никогда не видела, чтобы ты заигрывала с Громовым.

— Я заигрывала? — переспрашиваю, чтобы убедиться.

— Да. И это замечательно. Ты была прекрасна.

Арина целует меня в щеку и словно хочет добавить что-то еще, но замолкает, услышав голоса на лестнице ниже нас.

— Пойдем, — говорит тихо, — может, успеешь рассказать про «котенка».

Котенок. Внутренне проговариваю я, разделяя по слогам. Ко-те-нок. Как приятно представлять, что он мог бы назвать меня так не в прикол, а ласково, вкладывая туда какой-то смысл.

— О, Анж, привет! — слышу за спиной, и меня, как обычно, передергивает.

— Привет, Коса, — отвечаю тем не менее бодро.

— Аринка, привет! Как дела, девчонки?

Он в несколько шагов догоняет меня и идет рядом. Лестница узкая, а Серега снова склоняется ко мне, и от его близости мне не хватает воздуха. Хочется, чтобы отошел, что за, блин, преступное нарушение границ.

— Все путем, — щебечет Арина притворно радостно, — но, Акостин, у нас разговор по душам, позволь я украду эту барышню себе?

— Конечно. Не заболтайтесь только, географ терпеть не может опозданий.

Мы дружно закатываем глаза. Опять эта липкая забота. Арина тянет меня за собой, и я с радостью сбегаю.

— Ну что, котенок, рассказывай, — шепчет подруга мне на ухо, и мы хихикаем, как две дурочки.

После уроков я забегаю домой переодеться, потому что ни секунды больше не могу вытерпеть идиотский комбинезон. В спальне расстегиваю молнию, быстро скатываю его вниз и наконец выпутываюсь, наступая ногами на штанины. Кайф! Это того стоило, но как же мне хочется скорее влезть во что-то более привычное. Надеваю любимые широкие джинсы с прорезями на коленях, безразмерную футболку и сверху серый свитшот.

Удовлетворенно вздыхаю. Так гораздо лучше.

Подумав, собираю волосы в небрежный пучок и водружаю на голову кепку. Готово. Теперь это Ангелина стандартной комплектации.

Перекидываю пару вещей в поясную сумку и выхожу из дома. Я голодная, но от идеи перехватить бутерброд отказываюсь, Стефаня точно будет меня кормить, мне потребуется все свободное место в желудке.

Выхожу на улицу и вдыхаю свежий весенний воздух полной грудью. Обожаю май. Месяц предвкушения лета.

Достаю кейс с беспроводными наушниками и задумчиво верчу его в пальцах. Подарок Громовых на мой последний день рождения. На наш с Бо. Мне нравится думать, что Ваня тоже в этом как-то участвовал. Как минимум, должен был сказать родителям, что у нас с братом таких нет.

Вдеваю наушники и быстро пробегаю свой плейлист глазами. Выбираю песню и иду к остановке.

Выплюнь, выпей эту боль,

Отпусти на волю.

Я хочу молчать с тобой

этой болью.

Если б я была собой

с тобой.

Если б я была собой

с тобой…

Девушка так проникновенно пропевает последние строчки, что мое сердце снова заходится беспорядочным ритмом. Наверное, для меня давно почти все песни так или иначе стали про Ваню. Даже если не полностью, иногда какая-то одна фраза так цепляет, что все равно связывает трек с моим безответным чувством.

Если бы я действительно могла быть с ним собой? Он бы мог меня полюбить? Может быть, зря я ему не пишу? Если бы мы стали общаться, ну, просто как друзья, но близкие — у меня был бы шанс?