Книга Фол последней надежды, страница 19 – Юля Артеева

Торопливо пью, пытаясь вернуть себе самообладание. Пузырьки ударяют в нос, и я фыркаю.

Ваня внезапно смеется и говорит мне:

— Гелик, ты как котенок.

— Почему? — оторопело спрашиваю, пытаясь затормозить ток крови к щекам.

— Они так же смешно чихают.

— Я не чихала, — говорю сварливо.

Но внутри меня буквально райские сады распускаются и птицы поют. Очень много теплых мелочей для одного утра, даже не успеваю как следует их смаковать.

Когда подходим к школе, я торопливо взбегаю по ступеням к Арине, которая ждет меня у дверей. И в этот момент надеюсь, что Ваня смотрит на меня, хотя бы мельком. Знаю, что фигура у меня неплохая, особенно в этом чертовом комбинезоне, который он, кажется, действительно оценил.

Обнимая подругу, заливисто смеюсь, прогибаюсь в пояснице и откидываю назад согнутую ногу. Иногда я тихо ненавижу эту театральность, которая включается, когда Ваня рядом. Но как же мне хочется, чтобы он наконец меня заметил! От этой мысли в солнечном сплетении все болезненно сжимается, что заставляет меня светиться еще ярче. Я обнимаю Арину за шею и вместе с ней захожу в школу. Соблазн обернуться слишком велик, но на этот раз я с собой справляюсь. Мы переобуваемся, сдаем вещи в гардероб, и только тут я смотрю на Громова. У нас уроки на разных этажах.

Он говорит Богдану:

— Короче, если соберешься пойти, скажи, я скину адрес.

Я тут же вскидываюсь. Эту часть разговора я упустила. О чем они?

— Что такое? — спрашиваю нетерпеливо. — Какая-то тусовка?

Ваня прищуривается:

— Ты любопытный котенок, Геля.

По моей коже, скрытой провокационным комбинезоном, несутся мурашки. Вскидываю брови и улыбаюсь:

— Любопытство — не порок, Громов. Так что за мероприятие?

В моем голосе сквозят почти игривые нотки. Черт знает, почему я вдруг решаюсь так разговаривать, но чувствую, что сейчас так можно.

— Тусовка, Гелик, — сдается он.

— Я приглашена?

— Если брат отпустит.

Бо хмыкает и смотрит на меня исподлобья, но молчит.

— Ладно. Покеда, субботние абрикосы, — говорит Ваня насмешливо и, развернувшись, уходит.

— Субботние абрикосы? — бормочет Арина обескураженно. — Котенок?! Что у вас тут происходит?

— Не знаю, — говорит Бо, — может он повредил не только ногу, но и мозги?

Я щипаю брата за плечо и говорю, насупившись:

— Помолчи, ради бога.

— Энж, а с тобой-то что? «Я приглашена?» — передразнивает он меня, принимая карикатурно сексуальную позу, отклячив зад.

— Замолчи! — шиплю я и, схватив Арину за локоть, тяну ее к лестнице.

Слышу, как брат смеется за моей спиной, но уже игнорирую. Щеки горят, ноги едва касаются пола. Мне показалось? Мне не могло показаться! Он так раньше со мной не разговаривал, я почти уверена! Почти.

Мы бежим по ступеням, и Арина, сбиваясь дыханием, тарахтит:

— Серьезно, Ангелин, что за дела? Почему котенок? Что это было? Вы что, общаетесь? Звучало, как будто у вас есть общий секрет!

— Мы не общаемся, — отвечаю на ходу, — тебе ли не знать? Я же как дурочка тебе все скрины скидываю.

И это правда. Мы с Абрикосовой очень близки, я доверяю ей безраздельно. Наверное, она даже лучше брата знает, насколько сильно я влюблена в Громова. И потому ей приходится бесконечно выслушивать про все взгляды, жесты и фразы, которые мне от него перепадают. Сегодня, кажется, их слишком много. Мне даже становится жаль подругу, всего на секундочку. Ее ожидает тако-о-ой поток сознания.