Книга Птичка, успевшая улететь, страница 70 – Юля Артеева

Николай тем временем выходит в зал с курткой в руках. Кивает себе за спину:

— Даня, ты можешь верхнюю одежду в подсобке оставить. И, если хочешь, можно за стойкой потусоваться, там стул есть. Все, дети, давайте, пока.

— Коль! – окликает Рус.

— А?

Он взглядом летит к камере под потолком и уточняет:

— Она правда не пашет?

— Правда, – подтверждает Коля. – А что, ты расстроен?

— Ага. Может, киношку бы с Даней сняли.

Дядя фыркает и тут же грозит пальцем:

— Веди себя прилично, Русик! Тачку не забудь помыть.

И, пока Руслан громко смеется, я комкаю в руках свою куртку и юркаю в подсобное помещение.

Он все еще кажется мне слишком наглым. В нем очень мало такта и катастрофически не хватает сдержанности. От его шуток и прямолинейных замечаний мне иногда хочется сквозь землю провалиться, но, боже мой, как же он мне нравится!

Может, у меня биполярка?

Я вешаю бомбер и выхожу из маленькой комнатки через вторую дверь, со стороны Капралова. Вцепившись в лямку рюкзака на своем плече, уточняю:

— Какую тачку надо помыть?

— Кофемашину.

— А, – я смущаюсь, – понятно. Это забавно…

Он подходит ближе, и мне становится нечем дышать. Задрав голову, принимаю его невыносимый взгляд. Пух и перья. Вот что от меня останется.

Рус ловит кончик моего хвоста и задумчиво перебирает в пальцах. Я почти не дышу. Он же касается моего плеча и снимает с него рюкзак. Кажется, собирается положить его рядом со своим, но потом задумчиво взвешивает в руке.

Черт.

Я закрываю глаза. А когда открываю, на лице Капралова уже растекается широкая довольная улыбка. Сунув руки в карманы рабочего фартука, он сообщает:

— Легковат. Говоришь, по пути было? Книжки забирала?

— Ой, все! – выдыхаю раздраженно и протискиваюсь мимо него.

Деловито изучаю бутылки с сиропом и делаю вид, что вообще очень занята. Он сипло смеется, наблюдая за моими потугами.

— Я тоже скучал, птичка, – говорит Руслан и подмигивает, когда я осмеливаюсь на него посмотреть.

А потом у входной двери снова тренькает колокольчик, и я с облегчением устраиваюсь в углу на деревянном стуле, чтобы не мешать. Дышу и мысленно уговариваю щеки вернуться к человеческому цвету. Прикладываю к ним прохладные ладони и снова бросаю взгляд на Капрала.

На его крепкие руки, расчерченные выпуклыми венами под смуглой кожей. И качаю головой. Надеюсь, в отличие от камеры, система пожаротушения у них тут исправна, потому что я совершенно точно рискую превратиться в бестолковую горстку пепла.

.–. – – – –

Перед закрытием, оказывается, достаточно горячее время. Люди заходят постоянно, мы с Русом едва успеваем перекинуться парочкой фраз между гостями.

Кто-то из них уже в курсе, но некоторым приходится объяснять концепцию заведения, и я вижу, как тяжело Руслану это дается. Молчать, улыбаться, терпеть, когда некоторые откровенно занижают стоимость кружки кофе.

Он здесь выглядит инородно. Как будто оборотня нарядили во фрак. Это сравнение я, конечно, держу при себе, мне не хочется его обидеть. Но я вижу, как ему тесно в этом рабочем фартуке, в этой выученной улыбке. Почти уверена, что он считает себя терпилой, когда молчит и не начинает выяснять с каждым гостем, сколько на самом деле нужно платить за латте.

Наверное, Николай старается таким образом приучить его к труду или просто хочет держать сложного племянника поближе, но это, конечно, совсем не его место. Волк в зоопарке меняет свои привычки, но от этого не перестает быть волком.