Книга Птичка, успевшая улететь, страница 53 – Юля Артеева

— Птичка, – выдаю тяжело, сжимая ее талию.

Такая нежная, такая отзывчивая. Я с ума схожу! Все тело горит, я себя почти не контролирую, мне так сильно хочется, чтобы она была моей.

— Рус, – снова бормочет Даня и наконец отстраняется.

Тяжело дышит, упираясь мне в грудь ладонями. Впиваюсь взглядом ей в лицо. Я же ее не заставлял? Не обидел? Черт, наверняка это все было слишком для нее!

— Прости, – с усилием проталкиваю через деревянное горло.

— Нет, я… Капралов, все хорошо.

— Что тогда? – интересуюсь грубовато.

— Не забыл, что мы на улице? – хмыкает отстраненно, мельком оглядываясь. – Я еще не достигла такого уровня свободы.

— Прости, – повторяю с сожалением, – не хотел тебя обидеть.

— Ты дурак? Я не обижена. А смущена.

Даня вскакивает на ноги, а я, поморщившись, сажусь ровнее. В мозгах туман, в груди пожар, на языке – сплошные клише и вкус Дани.

Она поправляет свитшот и застегивает куртку на молнию. Говорит весело:

— Так вернее, да?

— Придется повесить замок, – бормочу, растирая шею ладонью.

— Амбарный?

— Кодовый.

Чернышевская смеется и меняет тему:

— Ты куда-то предлагал зайти?

Запомнила же… У меня в голове до сих пор шумит, я этот вопрос задавал, кажется, лет триста назад.

Сунув руки в карманы, поднимаюсь:

— Да, можем пойти размотать бариста в какой-нибудь кофейне. Если у тебя еще есть время.

— Как скажете, Капрал!

Она прикладывает прямую ладонь ко лбу и резко отводит руку в сторону.

Мои губы растягивает нахальная улыбка, но я молчу. Просто смотрю на нее и стараюсь держать рот на замке.

— Что такое? Шутка не зашла?

Я мотаю головой, а потом, качнувшись с пятки на носок, все-таки интересуюсь:

— Отдаешь мне честь, Чернышевская?

Секунду она пялится в ответ, не догоняя, а потом вдруг мгновенно розовеет, ровняясь цветом со своим свитшотом, который от меня спрятала.

— Ну ты и придурок!

— Да я шучу, Дань, – говорю примирительно, – кстати, капралы – это кто-то из низших, ты знала?

— Не удивлена! – фыркает насмешливо.

— Пойдем кофе пить. Если ты еще не передумала со мной общаться.

Дания нарочно смотрит в сторону, но позволяет взять себя за руку.

— Не передумала, – отвечает тихо.

Наверное, мы все-таки можем попробовать. В конце концов, ну почему нет?

Дания

— А это зачем? – спрашиваю, вертя в руках какой-то инструмент.

— А ну дай сюда! – дядя Миша забирает у меня странное приспособление, кидает в ящик стола и бурчит: – Вот любопытная девчонка, лазит и лазит…

Смеюсь. Знаю, что он не злится, уже привыкла к постоянному ворчанию.

Я сижу по-турецки прямо на парте в кабинете трудовика, пока он зачитывает мне свои любимые моменты из «Мастера и Маргариты». Периодически нашаривает в ящике свою любимую фляжку, но, опомнившись, кидает ее обратно.

У нас с дядей Мишей своеобразный книжный клуб. Или клуб неудачников. Или это одно и то же?

Несмотря на то, что он пьет и ведет никому не нужный предмет, наш трудовик очень любит читать. Ему нравится все: классика, фэнтези, детективы, даже некоторые любовные романы.

Развожу руками и сообщаю:

— Да я не шалю, никого не трогаю, починяю примус.

— Ты посмотри какая, – дядя Миша пытается ругаться, но интонации голоса очень тепло звучат, – ну, умаслила! Знаешь хоть, что такое примус?

— Погуглила, пока читала книгу.

Он слюнявит палец и перелистывает страницу, ведет по строкам. Говорит: