Книга Физика любви, страница 45 – Юля Артеева

Я возвращаюсь на кровать, а Оливка перекатывается на бок и забирает у меня флакончики:

— Дай посмотреть, что там. Ой, класс! Ну мама, все клинья к тебе подбивает! Мне такие не отдавала!

Я смотрю на Настю, а лицо ее просто светится гордостью и любовью. Мое сердце сжимается. Если она смогла так полюбить приемную маму, почему я не могу так же сильно полюбить родную?

— Ну что? Ян, да я шучу, – неверно расценивает мое замешательство Настя.

— Да все в порядке. Ты просто опять удивляешь своими оборотами, – я закатываю глаза и передразниваю подругу, – «клинья подбивает»!

— У тебя все хорошо? Ты какая-то странная. Ты вообще-то давно странная, но сегодня прям, – и она корчит забавную рожицу.

Я смеюсь. Да, последнее время я прямо вот такая, тут не поспоришь.

— Ну вообще я хотела поговорить, – набираю побольше воздуха, как перед заплывом, и выпаливаю остаток фразы, – я дала твой телефон Яну.

С ее лица разом сходят все краски. Настя резко садится и спрашивает:

— Зачем?

— Потому что он попросил, – я тоже сажусь и касаюсь ее плечом.

— И что? Не надо было.

— Насть, это сложно объяснить, и вообще это звучит ужасно глупо, но ты меня просто послушай.

Мы смотрим друг на друга, и я вижу напряжение в каждой черте ее лица.

— Яна, если ты думаешь, что мне важнее какой-то парень, чем ты… – начинает подруга тихо.

Я искренне улыбаюсь и качаю головой, глядя себе в колени.

— Оливка, я не знаю, как бы все было еще пару недель назад, но сейчас…

И я наконец рассказываю ей все.

Вижу, как тяжело ей молчать, но она дает мне договорить до конца и не перебивает.

А когда заканчиваю, она крепко обнимает меня. Мы сидим так целую вечность, и я думаю, какое счастье, что мне удалось не потерять подругу из-за мнимой влюбленности. Да, мне все еще странно об этом думать, и я чувствую отголоски ревности, но мне удается трезво отделить основные эмоции от побочных. Смогла бы я сделать это раньше? Вряд ли.

— А теперь скажи честно, – я беру ее за плечо, – он тебе нравится?

— Яна.

— Нет, не надо, скажи как есть.

— Он всем нравится.

— А тебе?

— Ну ты и цербер! – она смеется, – раньше ты такая не была. Да. Да, он мне нравится. Но я никогда бы не стала ничего предпринимать.

— Слава богу, что я уберегла тебя от такой принципиальности.

— Яна!

— Слишком часто называешь меня по имени. Может, потому что оно созвучно с именем одного парня, – и я со смешной гримасой щипаю ее за бок.

— Ай! Отстань! Петрова!

Мы смеемся и возимся, а потом нас прерывает вибрация телефона.

Машинально я смотрю на экран и расцветаю улыбкой, когда вижу, от кого сообщение.

Оливка хохочет:

— Я думала, что уже видела тебя влюбленной, но это что-то новенькое!

Я зарываюсь лицом в ее пушистый плед и глухо говорю оттуда:

— Я в жопе.

— Это я уже поняла.

— Нет, Оливка, ты этого в полной мере еще не поняла. Как и я.

Мы с Оливкой заходим в школьную столовую, и я вдруг ловлю себя на ощущении, что мне безумно хорошо. Я нашла новых друзей, мы выиграли еще два матча по волейболу, причем на чужом поле, и каждую победу отмечали в «Котах». И это всегда было весело и очень тепло. Я обычно пью шампанское в раздевалке, но в баре уже обхожусь водой или колой. Глеб провожает меня домой. Я целую его в щеку и убегаю в подъезд счастливая. Много помогаю ему с выпускными экзаменами, но уже не в приказном порядке. Просто мы все время переписываемся, и кажется логичным, что я помогаю там, где могу. Потому что Глеб стопроцентный математик, и если с русским языком он может справиться, то в остальном мне приходится писать ему сочинения и набрасывать тезисы о литературных произведениях, которые он бы запомнил.