Книга Проект по дружбе, страница 79 – Юля Артеева

— Епрст, – выдает Де скороговоркой, когда видит Гольцман, – какая красивая!

Женя издает тихий смешок и говорит:

— Здравствуйте! Вы тоже очень привлекательны.

— Все, Ярик, уходи, – скрипит дед, облокачиваясь на трость, – ты тут лишний.

Я фыркаю и скидываю ботинки:

— Мечтай! Она моя, Де.

Он смеется, а я поворачиваюсь к Жене. Как раз чтобы поймать ее удивленный взгляд. Приподнимает брови и одними губами переспрашивает «моя?». Пожимаю плечами и самодовольно усмехаюсь. А разве нет?

Ярослав

Втроем идем на кухню. Дед почти не опирается на трость, передвигается ловко. Я посмеиваюсь. Этот старик умеет притворяться, когда нужно. Как только в квартире появляется хорошенькая девушка – вот, пожалуйста, самый бодрый в мире человек.

— Как вас зовут, барышня? – спрашивает медовым голоском, отставляя в сторону свою палку и порхая по кухне как мальчишка.

Я, не сдерживаясь, смеюсь в голос. Очень радостно видеть его таким. Гольцман стреляет в мою сторону глазами и охотно включается в игру:

— Женя. А вас?

— Иннокентий Петрович, – он берет ее за руку и касается кисти сухими губами.

— Де, – с притворным возмущением забираю Женькину руку, – ты прям при мне постыдился бы!

— Видите, Женя, как он вас ревнует! А притворялся, что грозный и все ему нипочем.

Она смеется. Очень искренне. Невольно любуюсь, как она щурится и чуть откидывает голову назад. Русый хвост качается из стороны в сторону, поддаюсь порыву и ловлю его кончиками пальцев, перебираю легко. Улыбаюсь Жене. Наконец вижу, что она расслабилась и забыла про свою мать. Пусть и ненадолго. Мы садимся пить чай, и Де травит свои любимые байки, рассказывает про свое детство, а потом про мое. Понизив голос, в красках описывает, как мне на катке руку порезали лезвием конька. Женя послушно ахает, удивленно округляет глаза. Хватает меня за ладонь и изучает тонкие белые шрамы на пальцах.

— Еще немного, и пришивать пришлось бы.

— Де, не пугай, не так уж страшно было.

— Тебе, может, и нет, – он отпивает чай и довольно причмокивает, – а я чуть богу душу не отдал, когда ты весь в крови домой явился.

— Ярик, какой кошмар!

— Да прекратите вы.

Она поглаживает мои отметины и обеспокоенно заглядывает в глаза. Как будто это прямо сейчас случилось.

— Хорошая девочка, – доверительно сообщает дед, когда Женя, отстояв свое право на уборку, моет кружки.

Улыбаюсь, но отмахиваюсь со стандартным приколом:

— Скажи мне что-нибудь, что я не знаю.

— Любит тебя, – дед смотрит на мое вытянутое от удивления лицо и удовлетворенно добавляет, – вот, этого ты не знал.

Я хмурюсь, перевожу взгляд на Женю. Она беспечно споласкивает любимую кружку деда. Он говорит:

— Милая барышня, приходите к нам еще. В любое время. А сейчас я вынужден откланяться, немного устал, сами понимаете, старый человек.

— Де, – ворчу я, – ты чего врубил литературный стиль девятнадцатого века? Как будто не ты недавно выучил из интернета слово «душный».

Он пожимает плечами:

— Не хотел пугать твою девочку. Ярик, не душни.

И с достоинством покидает кухню, снова опираясь на трость и изредка натужно кряхтя. Я задумчиво смотрю ему вслед. Смеюсь над его актерской игрой, а тем временем снова и снова прокручиваю в голове то, что он сказал. Звучит как бред. Наверное, он просто утрировал то, что увидел. Конечно, мы с ней нравимся друг другу. Но так, чтобы… Запускаю руку в волосы и отрешенно навожу там очередной беспорядок. Не замечаю, что Де уже скрылся за поворотом коридора, а Женя выключила воду, облокотилась на столешницу и пристально меня изучает.