Книга Правило 24 секунд, страница 79 – Юля Артеева

— На следующую игру придешь, малой?

— Спрашиваешь! Конечно!

— Майку с фамилией замутить тебе?

— А ты можешь? – он смотрит на меня с неподдельным восторгом.

— Конечно, я же обещал.

Болтаем с пацаном всю дорогу до школы, а на Машу я стараюсь не смотреть, слишком злюсь. Хоть и понимаю какими-то задворками сознания, чем продиктована эта ее просьба.

— Ефим очень крутой, – доверительно сообщает мне маленький Гордеев.

Это искреннее замечание неприятно колет. Конечно, мой брат крутой. Его-то не отстранили. С другой стороны, это и не он нож достал в драке.

Честно? Я просто испугался. Один из самых жутких моментов в моей жизни. Хоть я и плохо помню этот вечер, как будто психика меня бережет и прячет по закоулкам головы подробности страшной драки.

— Да, – подтверждаю, наконец совладав с эмоциями, – он эмвипи.

Егор энергично кивает, и я снова расстраиваюсь. Даже жалко, что пацан по-настоящему не видел меня в игре. Не знаю, почему мне это настолько важно, но я хочу, чтобы он восхищался мной, а не братом.

— А он где?

— Он ко второму уроку подойдет. Хочешь тренировку как-нибудь посмотреть? Я проведу.

— Конечно! – вопит Гордеев.

— Ну беги, – говорю ему, когда останавливаемся перед поворотом к школе, – веди себя хорошо, окей?

— Окей! – кричит он уже через плечо.

И я наконец смотрю на рыжую бестию. Напряженная, как струна вся вытянулась. Смотрит на меня обвинительно. Но разве это я виноват?

— Гордей?

— Маш, нет.

— Просто на какое-то время, – говорит торопливо, – я же не прошу навсегда спрятать наши отношения.

Вот оно. Эта сумасшедшая рыжая девчонка попросила меня не афишировать наши отношения. Прицельный выстрел в голову.

— Гордеева, – предостерегающе тяну я.

— Я просто боюсь.

— Понимаю, – произношу максимально ровно, хоть у самого в висках стучит от злости.

— Я только что рассталась с… – ее голос глохнет, но она продолжает, – ты понимаешь, как это выглядит?

— Как работа над ошибками, – усмехаюсь.

— Все подумают, что я…

— Все сделала правильно, – заканчиваю за нее.

— А Слава?

— Переживаешь за его чувства?

— Нет, – она морщится от моего насмешливого тона, – за тебя. За то, что может быть конфликт.

Я вздыхаю и на секунду прикрываю веки. Пытаюсь услышать ее и понять. Потом беру за плечи и смотрю в ее зеленые глаза. Взглядом падаю к веснушкам, которыми щедро расцвечено все ее лицо – нос, щеки и даже губы. Сумасшедше красивая, солнечная девочка моя. Убираю густые рыжие пряди ей за спину.

— Гордый… – зовет она, будто извиняясь.

— Я гордый, Рыжик, ты права. Ты не можешь быть со мной наполовину. Если мы вместе, значит мы не прячемся.

Протягиваю ей раскрытую ладонь. Жду. Хочу, чтобы доверилась мне.

Маша медлит. Смотрит на меня испуганно. Природа ее страха мне понятна. Но я слишком занят своими эгоистичными мотивами.

Проходит вечность прежде, чем она вкладывает свою ладонь в мою. Я облегченно выдыхаю. Вместе. Значит, мы со всем справимся.

Ободряюще улыбаюсь и говорю:

— Все будет хорошо.

— Не уверена, – бормочет Гордеева, но все равно переплетает наши пальцы.

Теперь мне нужно будет постараться, чтобы оправдать ее доверие. Но тем не менее я чувствую себя по-настоящему счастливым.

Мы вливаемся в поток школьников, и Маша крепче вцепляется в мою руку. Бросает несколько затравленных взглядов, проверяя, заметил ли нас уже кто-то. Но сегодня мне везет. Я вижу, как Гордеева вдруг светлеет лицом, улыбается и кричит: