Книга Бей первая, страница 46 – Юля Артеева

— Девочки, проблемы? – Это Бус, как обычно, небрежно кладет мне на плечо свою смуглую руку.

— Нет, Тимур, все отлично, – щебечет Кристина, сразу меняясь в лице.

— Лана?

Я карикатурно округляю глаза, хлопаю ресницами и передразниваю жеманный тон Дунаевой:

— Нет, Тимур, все отлично!

Он взрывается хохотом, наклоняясь вперед и наваливаясь на меня. Я улыбаюсь Кристине – немного криво, но ей хватит.

Она круто разворачивается, взмахнув длинными волосами, и исчезает за поворотом.

— Мальвина, тебя и на секунду оставить нельзя, – качает головой Бус, отсмеявшись.

— Люблю, знаешь ли, поболтать с милыми людьми.

Нахожу наконец какао, закидываю в корзину, и мы идем на кассу. Выйдет это все, конечно, недешево, но мне хочется сделать что-то приятное для Димы в его праздник, так что я стараюсь не думать о деньгах.

Тимур стоит рядом, как конвоир.

— Ты чего вообще зашел? – ворчу я.

— Да ничего. Увидели через стекло напряженную беседу. Подумали, вдруг ты еще чем-нибудь швырнешь ей в лицо.

Я фыркаю, запихивая в рюкзак продукты:

— А остальные чего не пошли?

— Ну, я так прикинул, что ты покупаешь что-то для Белого, а Кир и Малой передрались бы за возможность тебя защитить. Я – самый безопасный вариант.

Я расплачиваюсь и кидаю на Тима внимательный взгляд. А он, значит, не просто веселый балагур, а очень сообразительный мальчишка. Глупо было этого не замечать. Кажется, Разгильдеев сделал мое зрение несколько тоннельным.

Закидываю потяжелевший рюкзак на плечо, и мы выходим.

— Все в порядке?

— Более чем. Мальвина щелкнула зубами, и Карабас-Барабас испарился, – говорит Бус, и парни смеются.

Я улыбаюсь. И думаю с нежностью – ну и дураки.

Мы идем к Диме, едим куриный суп. Болтаем с его мамой по видеосвязи. Мне всегда неловко, потому что она каждый раз готовит на пятерых. И когда Белый скидывает звонок, я решаюсь спросить:

— Дим, а твоя мама не против, что мы ходим сюда обедать?

— Шутишь? Она вас обожает. Считает, что в этом районе я бы уже давно спился и пропал, если бы не вы. Говорит, очень важно, чтобы ребенок попал в хорошую компанию, – последнее добавляет назидательным тоном, передразнивая маму.

— Ладно.

Я немного расслабляюсь. В конце концов, она права. Поднимаюсь и начинаю собирать тарелки.

Парни, как всегда, идут в зал, а Белый кричит мне уже из коридора:

— Тебя она тоже обожает, кстати! Говорит, кухня еще никогда не была такой чистой!

Хмыкаю, составляю посуду в раковину и оборачиваюсь, хотя я и так знаю, что увижу. Пустую кухню. Обычно Кир всегда остается мне помочь. Но не сегодня. Интересно.

Включаю воду, выдавливаю на губку жидкость для мытья, вспениваю. Все очень обстоятельно. Чтобы переключиться с внутреннего на внешнее. Потом по привычке раскладываю все чувства по полочкам. Вода теплая, губка мягкая. Кладу руку на столешницу. Гладкая. В комнате работает телевизор, музыкальный канал. Я слышу популярную попсовую песенку. Глупая, но приятная. Во рту вкус мятной жвачки, которой поделился Малой. Пахнет супом и… мужским парфюмом? Что-то древесное, терпкое. Я знаю, чей это запах. Вздрагиваю от прикосновения широкой ладони к своей спине. Не слышала, как он вошел. Песню услышала, а его – нет.

— Не оборачивайся, пожалуйста, – говорит Разгильдеев.

— Почему?

— Просто не надо.