Книга Бей первая, страница 108 – Юля Артеева

— Хорошо, – отвечаю зачарованно, сбитая с толку этим непривычным жестом.

— Хорошо, – подтверждает Татьяна и уходит.

А я с тяжелым сердцем тащусь на выход. Сумка вдруг кажется неподъемной. А мое чувство вины и вовсе вырастает до вселенских масштабов. Именно поэтому, когда я подхожу к парням, то выпаливаю первым делом:

— Это ведь ваши деньги?

Они переглядываются, и Кир за локоть тянет меня к выходу, перехватывая у меня вещи.

— Ты о чем?

— Сам знаешь. Ваши, да? – меня просто прорывает. – Он бы не отдал. А вы бы не взяли. Хоть они и мои, вы бы не взяли. А он, может, вообще их потратил. Так что они ваши, я не дура. Вы зачем?

Растерянно останавливаюсь уже на улице, пока Разгильдеев натягивает на меня куртку.

Бус помогает ему, застегивая молнию:

— Мальвина, угомонись, пожалуйста.

— Вы их заберите, ладно? Мне не нужно. Я не возьму! – выкрикиваю отчаянно.

— Киса, веришь, нет, нам тоже не нужно, – фыркает Малой и рывком притягивает меня к себе.

Я всхлипываю ему в плечо. Чувствую, как меня обнимают остальные. Высокий и худой Белый походит со спины. Смуглые руки Тима ложатся поверх моей головы. А потом мой Кир накрывает нас своими крепкими мускулистыми руками, как будто ставит точку.

Дима говорит мне в макушку:

— Хватит нас проверять, малая, идет? Мы тебя любим и никуда не пропадем. Как бы ты себя ни вела. Хоть кричи, хоть истери, хоть убегай. Деньги действительно наши, и мы сами решаем, что с ними делать.

— Ненавижу этого долбаного психолога, – ворчит Кир, и я начинаю смеяться.

Смеюсь, плачу и вздрагиваю снова и снова в уютной теплоте объятий моей адской четверки.

— Лана, а где у вас сгущенка? – кричит Татьяна с кухни.

Я бегу, распахиваю холодильник, достаю мягкую упаковку из дверцы.

Втискиваю ей в руки и бегом возвращаюсь в комнату. Хватаю рюкзак, запихиваю туда футболку и шорты. Кажется, все взяла. Иду в кухню.

— Очень вкусно, – рапортует мама Кира. Она завтракает у нас практически каждый день.

— А ты сомневалась? – скрипучим голосом отзывается Нина Владимировна.

— Да я просто.

— Ага, просто она, – говорит моя любимая старушка. – Поела? Или ты документировала?

Я хмыкаю. Беру блин, заталкиваю его в рот, когда звонит дверной звонок.

Знаю, что это Кир. Поэтому одергиваю юбку и приглаживаю волосы. Открываю дверь и – да, вот он. Мой хмурый мальчик. Я хватаю его за куртку, подтягиваю к себе и целую в губы.

— И тебе привет, – говорит он. – Готова?

— Готова.

— Мам, мы ушли! – кричит он вглубь квартиры.

Я обуваюсь. На этот раз не у лифта. Привыкаю к новому.

Татьяна успевает выйти в коридор. Рот занят блином, но она бормочет:

— Хорошего дня, ребят. Застегнитесь, там холодно.

— Уж они без тебя разберутся, – язвительно говорит Нина Владимировна.

Но мы уже сбегаем вниз по лестнице, держась за руки. Не могу сдержать улыбки. Мне все очень нравится – и наши завтраки, и контроль мамы Кира, и то, как моя соседка пытается все время ее поддеть. Мы вместе не так уж и долго, но Нина Владимировна целиком и полностью на моей стороне.

Мы с Разгильдеевым выходим на улицу и целуемся. Тут это можно сделать без посторонних глаз, так что мы немного увлекаемся.

— Пора идти, парни ждут, – говорит он.

— Да, – выдыхаю я.

Кир достает наушники и распутывает провод. У нас время на одну песню. Он всовывает мне в ухо наушник и включает музыку.