Книга Бей первая, страница 106 – Юля Артеева

Когда заходим в школу, Кир перехватывает эту сумку и куда-то исчезает. Догоняет нас уже у кабинета. Говорит мне:

— К Робертовне зайди после уроков, хорошо?

— Ты у нее вещи оставил?

— Да. Но она никому не скажет.

Я киваю. Это я и так знаю. Хранительница школьных сплетен всегда на стороне детей, даже если это противоречит здравому смыслу. Эдакий Хагрид в женском обличье.

В класс мы заходим одновременно со звонком. Мне не нужно закрываться масками, теперь я и так чувствую внутреннюю силу и уверенность. Смотрю, как Тим швыряет Дунаевой на парту телефон. Она же в нашу сторону и взгляда не поднимает. Быстро убирает смартфон в сумку и склоняется над тетрадкой. Что примечательно, подружка Женя сидит теперь на другом месте, переместилась на последнюю парту. Отлично, хватило мозгов все-таки.

Когда подхожу к своему месту, Разгильдеев пытается за руку усадить меня на другой ряд, но я мягко высвобождаю свою ладонь из его захвата. Усаживаюсь рядом с Ваняевым, с непроницаемым лицом раскладываю свои вещи. Открываю тетрадь, проставляю на полях сегодняшнюю дату. Физически чувствую его напряжение и наслаждаюсь каждой растянутой секундой. Поворачиваюсь к нему и спрашиваю:

— Зачем ты это сделал?

— Что? – моргает он за стеклами очков.

— Вань, не надо. Не падай еще ниже.

Он смотрит на меня. Уводит взгляд в сторону. Возвращает ко мне, трусит, снова отводит глаза. И так по кругу.

Тогда я не выдерживаю и интересуюсь уже агрессивно:

— Ты хорошего отношения не понимаешь? Только с позиции силы? На хрен ты меня сдал?

И он тоже срывается. Свистящим шепотом говорит:

— А почему не должен был? Ты мне не друг. Пришла такая, типа, королева. Сделала вид, что я тебе важен, а потом свалила, когда компания покруче позвала. Поманили, а ты побежала! Я тебе ничего не должен, поняла?

Краем глаза вижу, что Кир подается вперед со своей парты, но отсекаю его порыв движением руки. Отвечаю:

— Поняла, Вань. Именно поэтому ты и не будешь никому важен. Ты просто жалок. А я не королева. Я ведьма, шаришь? Желаю тебе пережить такое же предательство.

Собираю воздух у его лица в кулак, потом раскрываю ладонь и резко дую на нее.

Он вздрагивает, часто-часто моргая, а парни ржут, даже не стараясь приглушить свою реакцию. А я сгребаю вещи в рюкзак и поднимаю руку:

— Анна Дмитриевна, я могу пересесть?

Она отвлекается от доски и смотрит на меня, поджав губы. Потом устало вздыхает и машет зажатым в кулаке мелом:

— Как хочешь, только быстро.

И я перемещаюсь на соседний ряд, прямо за Белым.

Тычу его ручкой между лопаток и говорю радостно, наклонившись вперед:

— Привет, дружочек! Рад?

Он поворачивает голову и картинно закатывает глаза:

— Нигде от тебя не спастись!

— Кицаева, ты на любой парте будешь болтать? – не выдерживает химичка.

— Извините. Молчу. Просто знакомилась с новыми соседями.

Весь класс шумит смешками и шепотками.

Наша классная стучит по доске костяшками:

— Да! Да, отличная шутка, а теперь сделайте одолжение, дайте тишину! Ни черта с вами сосредоточиться не могу.

— Анна Дмитриевна, вы бы черта не поминали, – говорит Кир с ленивой хрипотцой, – а то заявится.

— Разгильдеев, я после вашего класса ни бога, ни черта уже не боюсь. Все, тихо!

Посмеиваясь, я снова раскрываю тетрадь. Я тоже. Уже ни того ни другого.