Книга Пятая зона пульса, страница 2 – Юля Артеева

— Она сможет подойти, когда ей станет лучше?

Обернувшись с порога, делаю вид, что вспоминаю что-то:

— Кажется, мама говорила, что вы общались по телефону?

— Сообщениями, — снова скурпулезно поправляет меня.

— Ну да.

— Вероника…

На третий раз я не выдерживаю и перебиваю:

— Ника. Зовите меня Ника, пожалуйста.

Мария Филипповна сбивается, но все же умудряется вернуть профессиональный тон, когда произносит:

— Хорошо. Ника, я привыкла общаться с родителями своих учеников. При всем уважении, вы несовершеннолетняя, я могу рассказать вам, какие тетради нужны для уроков, но о таких серьезных инцидентах… — Здесь я едва сдерживаюсь, чтобы не хмыкнуть. — Школа должна вести диалог с законным опекуном.

Замираю, положив ладонь на дверную ручку. По обыкновению не меняюсь в лице, но вся внутренне подбираюсь. Какая же дотошная стерва…

— Напишите маме дату ближайшего родительского собрания, и она будет. Если ей станет лучше. И кстати, мне восемнадцать.

— Вы сестра, не родитель, — отвечает учительница неожиданно жестко.

Брат меня не видит, свалив рюкзак и мешок с формой на пол, жестами показывает какому-то пацану что-то экспрессивное и, судя по всему, кровожадное.

— Ник, — зову негромко и, когда он поворачивается, дергаю головой в сторону выхода, дважды цокнув языком.

— Блин! — пыхтит, подбегая со всеми своими вещами. — Че ты со мной как с собакой?!

— А не ты вчера дерево обоссал?

— Я не дотерпел! — орет на весь коридор и, наткнувшись на мой взгляд, тут же осекается. Оглядевшись, повторяет уже шепотом: — Я не дотерпел.

— Поэтому, Никит, надо идти в туалет перед выходом, когда я предлагаю. Чего как маленький.

— Ой, — отмахивается от моего назидательного тона. — Че она сказала? Их накажут, выгонят? В полицию сдадут?

— Нет.

Мы спускаемся на первый этаж и идем в раздевалку. Там он одевается и хмуро поглядывает на меня. Натягивая шапку, уточняет:

— А что тогда?

— Не знаю, может родители по жопе надают.

— А физручка?

— Говори «учительница», Никит.

— А ты говоришь «физручка».

Вздыхаю и обнимаю мелкого за плечо, веду в сторону выхода. Я вообще много что говорю. Помню, как брат научил всю группу в детском саду первому матерному слову, когда мне горячее масло со сковороды на руку брызнуло.

— Ее тоже накажут. Но арестовывать никого не будут. Если хочешь, можешь вырасти, пойти работать в полицию и сам всех посадить.

Брат сосредоточенно молчит, обрабатывая информацию. Потом выдает на полном серьезе:

— Так и сделаю.

— Значит, надо хорошо учиться. Тупых в полицию не берут, — заявляю, тщательно скрывая улыбку.

— Ладно.

Пока идем к выходу, я утыкаюсь в телефон и вдруг слышу за своей спиной приторно-ласковое:

— Вероника.

Разворачиваюсь на пятках чисто по инерции так же быстро, как делала это, пока училась. И вот она, Натали Алексеевна собственной персоной. Я почти уверена, что по паспорту в ее имени есть еще одна буква, но в школе она почему-то упрямо представляется именно так. Растянув тонкие губы в подобии улыбки, завуч мелкими шагами подходит ближе и произносит нараспев:

— Как я рада тебя видеть! Какими судьбами?

Каждый звук сочится таким притворным восторгом, что меня почти ощутимо тошнит от переизбытка сахара. Но тем не менее я тоже улыбаюсь и сообщаю:

— Пришла за братом, представляете.