Книга Воин и Цветок, страница 60 – Яна Епринцева

Мы поднимаемся на холм, туман неохотно расступается, и передо мной открывается Дружинный двор. Место, где проводят свои дни в тренировках и состязаниях воины-соколы.

Путь преграждают массивные ворота из почерневших от сырости дубовых брёвен. Остро заточенные колья забора уходят высоко в серое небо, словно клыки огромного чудовища, готового сожрать моего ребёнка. Из-за стен доносится оглушительный грохот: сотни деревянных мечей бьются о щиты, смешиваясь с озлобленными криками.

Страх, копившийся во мне всю ночь, взрывается внутри. Когда Яробор берёт Радомира за плечо, чтобы подтолкнуть вперёд, не выдерживаю.

— Нет! Не отдам! — крик вырывается из самой глубины моих лёгких, сдирая горло.

Я бросаюсь вперёд, хватаю Радомира, прижимая его к своей груди. Пальцы судорожно впиваются в тонкую холщовую рубашку.

Мальчик, напуганный моим криком, мгновенно теряет всю свою напускную храбрость. Он обвивает меня ручонками и начинает горько, навзрыд плакать, пряча лицо в моей юбке.

— Яробор, умоляю тебя! — кричу, запрокинув голову, глядя в каменное, неподвижное лицо мужа. Слёзы застилают глаза, катятся по щекам горячими каплями. — Ему всего пять! Он же не выдержит там, они замучают его! Ты чудовище! В тебе нет ничего человеческого, если ты можешь сотворить такое с беззащитным ребёнком! У тебя вместо сердца кусок железа!

— Замолчи, Леля, — голос мужа звучит пугающе тихо. — Ты позоришь меня. Ты позоришь сына.

Из калитки навстречу нам выходит человек: высокий и высохший, как старое дерево, с копной жёстких седых волос и глубоким шрамом, пересекающим пустую глазницу.

Я знаю кто это — наставник. Он сделает из слабого мальчишки воина. Но какой ценой! Седой наставник смотрит на мою истерику без удивления и без жалости — он видел тысячи таких матерей.

— Хороший соколёнок, — каркает старик, разглядывая крепкое тельце плачущего Радомира. — Из него выйдет толк, Яробор. Славный воин будет.

Яробор делает шаг вперёд. Его огромные, мозолистые ладони ложатся на мои запястья. Одним резким движением он разжимает мои пальцы. Я кричу от бессилия, ногти скользят по коже мужа, оставляя красные полосы, но для него это не болезненнее комариного укуса, воин не боится боли. Он отрывает Радомира от меня.

— Мама! — истошно кричит мой первенец, протягивая ко мне маленькие ручки.

— Радомир! — мой голос срывается на хрип.

Я бросаюсь вперёд, готовая растерзать всех, кто посмеет обидеть моего ребёнка, но Яробор перехватывает меня поперёк талии. Он поднимает меня на руки, прижимая к своей широкой груди.

В исступлении, в бешенстве, переходящем в истерику, бью его куда попало: в грудь, в лицо, а он с непробиваемой невозмутимостью позволяет мне это. Даже не пытается остановить меня или увернуться.

Вскрикиваю, когда калитка Дружинного двора с глухим стуком захлопывается за моим сыном. Мой крик переходит в глухие, удушливые рыдания. Муж разворачивается и молча несёт меня обратно к дому.

— Полно, Леля. Это для его же пользы. Радомир привыкнет. Он вернётся оттуда воином. Это его судьба, — как умеет, утешает меня Яробор.

Но я не желаю ничего слушать. Лишь захлёбываюсь слезами и мотаю головой.

Последующие дни не живу, а существую, кое-как держусь лишь из-за младшего сына. Я разбита. Раздавлена. А будущее представляется чередой нескончаемой боли и страха за Радомира.