Книга Позывной "Аббадон", страница 75 – Екатерина Воробьева

— Единственное, за что я переживаю - за отсутствие твоих прямых наследников. – с безразличием ответила она.

Оттолкнувшись локтями от стола, Салазар откинулся на спинку своего бархатного кресла, пытаясь скрыть боль которая сопровождала каждое его движение.

— Как это понимать?

— По большому счету, мне плевать, сдохнешь ты или нет. – пожала она плечами – А судя по твоему состоянию, сдохнешь ты скоро. А при отсутствии у тебя детей, эта уродливая цацка, - Джин скосила взгляд в сторону увесистой золотой короны, лежащей на краю стола возле Салазара – Перекочует на мою голову.

— А тебе не хочется быть королевой? – с нескрываемым в голосе скепсисом спросил он.

— Нет. – жесткий, быстрый ответ – И никогда не хотела.

А затем, немного помолчав, добавила, оскалив недружелюбную улыбку:

— Так что зря ты меня тогда сдал.

Салазар устало вздохнул. Один и тот же разговор на протяжении многих лет. Одни и те же обвинения. Одни и те же оправдания.

— Джин, у меня не было выбора…

— Был! – оборвала она его – Был выбор. Не говорить королю, как я и просила.

Королю. Она намеренно не называла его отцом. Никогда его не считала отцом. Для нее человек, участвовавший в ее появлении на свет, был исключительно королем.

— Отец догадывался… - торопливо оправдывался Салазар – Догадывался, что у одного из нас, а может, и у обоих есть дар. Что я мог сделать?

Джин задумчиво постучала пальцем по губам.

— Что ты мог сделать? – нарочито медленно повторила она его вопрос – Ну, например, сохранить мою тайну, так же как я сохранила твою!

И на этих словах Джин выхватила из пояса свой нож и бросилась на короля. Единственное, что он успел сделать, - прикрыть лицо и шею руками. Острое лезвие полоснуло ему предплечье, оставляя после себя глубокий, ровный порез.

— Спятила?! – заверещал он и вскочил на ноги.

С презрительной ухмылкой Джин наблюдала за тем, как рана на руке Салазара довольно быстро затягивалась.

— Удивительный парадокс. – хмыкнула она – Обладая моментальной регенерацией, ты расползаешься по швам, как старая мокрая тряпка. Видимо, даже сама магия противится тому, что ты делаешь.

Поджав губы и недовольно запыхтев, король сел обратно в свое кресло.

— У меня был выбор: или я, или ты! – тяжело дыша, закричал он.

Положив руки на поверхность стола и сцепив их, Салазар упер взгляд в лакированную поверхность красного дерева. Он не мог посмотреть ей в глаза. В нем по сей день жил стыд и сожаление за то, что не нашел в себе сил и храбрости сохранить секрет сестры и пойти в военный корпус вместо нее.

— И ты сделал выбор. Между восемнадцатилетним собой и восьмилетней мной - ты выбрал меня.

— - Джин, я не мог… - жалобно простонал он – Не мог! Это место… оно… настолько ужасно…

— Я знаю, на сколько оно ужасно. – прервала она его жалобное нытье своим стальным голосом – Я провела там, обучаясь, семь лет. Семь лет, брат мой. Меня били, унижали, заставляли ходить голыми вместе с мальчиками в душ и туалет. Мне ломали кости, рвали и резали плоть, брили наголо, издевались, домогались. Но я стерпела все и выжила. Иты мнебудешь рассказывать про ужасы рекрутской жизни?

— Но в результате ты стала тем, кто ты есть.

Пытаясь смягчить свое предательство, Салазар попытался напомнить Джин, что именно благодаря всему этому она стала самым могущественным воином своего поколения.