Книга Агроном. Путь друида, страница 43 – Виктория Крафт

Чтобы люди знали, как их растить. А то купят саженец и не поймут, что делать. Я замерла. А ведь верно. Если продавать саженцы, нужно объяснять, как за ними ухаживать. Когда пересаживать, как поливать, как укрывать на зиму. Книга-наставление. Гербарий для садовода. — Ты молодец, — сказала я. — Сделаем. Рута довольно кивнула и убрала страницу в сундук. А я ещё долго сидела у огня и думала о том, как всё сошлось: её любовь к травам, мои саженцы, школа, книга, весна. Мы писали будущее на бумаге, выращенной из старых книг, и это будущее было зелёным.

Весна пришла неожиданно, как всегда приходит в этом мире, — не календарным числом, а запахом. Однажды утром я вышла на крыльцо и вместо привычной зимней сухости вдохнула влажный, тёплый ветер, пахнущий талой водой и пробуждающейся землёй. Снег ещё лежал в низинах, но у крыльца уже чернела проталина, и на ней робко зеленела первая крапива. Петух, наш золотистый красавец, орал теперь в полную силу — не в шесть, а в пять, и я не могла на него сердиться. Весна. Первым делом я пошла в сарай проведать свёклу. Те самые белые корнеплоды, которые я купила на ярмарке прошлой осенью, зимовали в ящике с песком в углу сарая. Я перебрала их ещё с вечера, и теперь, при утреннем свете, разглядывала каждый корень. Они были крупные, плотные, с гладкой кожицей и мелкими глазками, из которых уже начинали пробиваться бледные ростки. Сахарная свёкла. Та самая, из которой можно добыть сахар — настоящий, сладкий, белый, которого этот мир не знал. Я прижимала корнеплод к груди и чувствовала, как внутри него пульсирует жизнь, готовая вырваться наружу. — Ты опять со своей свёклой, — сказал Ивен, заглядывая в сарай. — Она тебе уже снится. — Снится, — согласилась я. — И будет сниться, пока мы её не посадим. — А куда сажать? У нас огород под завязку. Там репа, капуста, помидоры, огурцы, твои южные чудеса у стены. Места нет. Я и сама это знала. Наш огород, ещё год назад жалкий и запущенный, теперь ломился от грядок. Мы с Ивеном расширили его ещё осенью, прирезав полоску целины вдоль плетня, но и этого не хватало. Свёкла — культура не для грядок. Ей нужно поле. Настоящее, просторное, с глубокой вспашкой. А поле можно только попросить у старосты. — Я пойду к Олдвину, — сказала я, убирая свёклу обратно в ящик. — Сегодня же. Олдвин сидел на лавке у своего дома и щурился на солнце. Вид у него был довольный — зима прошла, кашель отступил, и выглядел он куда бодрее, чем в прошлом году, когда я поила его отварами. Рядом на крыльце стояла Ильда с корзиной мокрого белья — видимо, первая стирка в этом году. — Верба, — кивнул он мне, как старой знакомой. — С чем пожаловала? Опять школу открываешь?— Школу откроем позже, — сказала я. — У меня другое дело. Нужно поле под посадку. Общинной земли много, есть же свободные участки? — Какое поле? — он насторожился. — У тебя огород ломится, куда тебе ещё поле? — Под свёклу, — сказала я. — Это такой корнеплод, белый, сладкий. Я из него хочу сахар сделать. Олдвин помолчал, пожевал губу. По его лицу было видно, что он не понимает, о чём речь, но уже привык, что от меня можно ожидать чего угодно. — Сахар — это как мёд? — спросил он наконец. — Похоже. Только из свёклы. — Из свёклы... — он покачал головой. — Ну, допустим. Только земли свободной у деревни нет. Вся общинная земля поделена и засеяна, а новых наделов я дать не могу. — Почему? — Потому что это не моя земля, Верба, — Олдвин вздохнул и потёр переносицу. — Общинные поля даны деревне в пользование, но владеет ими граф. Если нужен новый участок, я должен просить у него разрешения. А без этого — никак. Сама понимаешь. Я понимала. Граф Лейнхарт, владетель этих земель, жил в усадьбе за холмами и появлялся в деревне редко.