Книга Агроном, друид в академии, страница 4 – Виктория Крафт

К утру пятого дня дорога стала хуже. Тракт, ещё вчера ровный и накатанный, пошёл колеями, ухабами, и наша колонна растянулась так, что передние телеги едва виднелись из-за поворотов. Лес по сторонам стал гуще и темнее — сосны сменялись елями, и ветви нависали над дорогой, смыкаясь вверху, как своды мрачного собора. В воздухе пахло сыростью и хвоей, и даже птицы притихли. Бриония на моём плече беспокойно ёрзала. — Не нравится мне здесь, — пробормотала она. — Слишком тихо. Слишком темно. И пахнет... ну, не знаю, пахнет чем-то неприятным. — Чем? — спросила я, натягивая поводья. Кобыла тоже нервничала — прядала ушами и косилась на лес. — Не знаю, — повторила фея. — Как будто мокрой шерстью. И ещё чем-то кислым. Я принюхалась. Действительно, в воздухе висел слабый, едва уловимый запах — не волчий, не медвежий. Что-то другое.Впереди, у головы обоза, вдруг закричали. Крик был не испуганный, а скорее предупреждающий, и тут же его подхватили другие голоса. Колонна начала замедляться. Я привстала на стременах, пытаясь разглядеть, что там, но из-за поворота ничего не было видно. Только крики, ржание лошадей и странный, визгливый лай. — Разбойники? — спросила Кора, подъезжая ближе. Её Искра вспыхнула ярче, и с крыльев посыпались искры. — Я слышала, на этом тракте балуют. — Может, и разбойники, — ответила я. Но запах усилился, и теперь я чувствовала его отчётливо: мокрая шерсть, грязь, что-то кислое, как прокисшее молоко. И шум впереди был странный — не человеческий. Старший обоза, тот самый седоусый мужик, проехал вдоль колонны галопом, размахивая кнутом. — Всем стоять! — рявкнул он. — Там обоз перед нами, на них напали. Гоблины. Не высовывайтесь, ждите. Гоблины. Я замерла. В моём мире это слово было сказкой, страшилкой, которой пугали детей. Здесь, похоже, оно означало что-то вполне реальное. И, судя по лицу Коры, не очень приятное. — Гоблины, — прошептала она. — Никогда не видела.— Я тоже, — призналась я. — Говорят, они мелкие, но стаей нападают, — тихо сказал Ларс, подъезжая. Его стальная фея стояла на плече, скрестив руки. — И осторожные. На большой обоз не полезут, а на маленький — вполне. — Там, впереди, маленький обоз? — спросила я. — Похоже на то. Марек, бледный как полотно, что-то шептал своей Ириске, и та отвечала ему так же тихо. До нас долетали только обрывки: «...не должны... мы же не воины...» Бриония вдруг выпрямилась у меня на плече. — Я чувствую землю, — сказала она. — Впереди, за поворотом. Там кровь. Я не стала ждать. Тронула кобылу и поехала вперёд. Кора что-то крикнула мне вслед, но я уже обогнала несколько телег и выехала к повороту. Картина открылась такая, что я натянула поводья и замерла. Маленький обоз — три телеги, несколько всадников — стоял у обочины. Одна телега была перевёрнута, с неё рассыпались мешки с зерном. На земле лежали тела — к счастью, их было немного, и, кажется, не все они были людьми. Среди мешков и разбросанного скарба метались маленькие фигуры — не выше ребёнка, но коренастые, с зеленовато-серой кожей, одетые в лохмотья и обрывки кожи. У них были длинные руки, острые уши и зубастые пасти, из которых вырывался визгливый, захлёбывающийся лай. Гоблины. Настоящие. Наш обоз уже разворачивался для защиты.

Охранники — те, что ехали с нами, — выстраивались в цепь с мечами и дубинами. Но я смотрела на перевёрнутую телегу и на людей, которые ещё пытались отбиваться, и понимала: пока мы будем строиться, они не продержатся. — Бриония, — тихо позвала я. — Мне нужно, чтобы земля помогла.— Поняла, — отозвалась фея. — Только осторожно. Гоблины — они хоть и мелкие, но быстрые. Я спрыгнула с лошади, скинула сапоги и встала босиком на холодную дорожную землю. Она была сухой и плотной, утоптанной копытами, но под ней, глубоко, я чувствовала влагу и жизнь. Я закрыла глаза, положила ладони на землю и позвала. Не лианы, как тогда, в лесу. Не грозные корни. А просто — землю. Пусть она станет мягкой и вязкой под ногами гоблинов. Пусть они увязнут. Пусть их быстрые ноги потеряют опору. Земля отозвалась сразу. Я почувствовала, как дар потёк из ладоней, как волна тепла ушла вглубь и растеклась под дорогой, под травой, под корнями деревьев. И там, впереди, где суетились гоблины, земля вдруг стала податливой, как болотная топь. Визг гоблинов сменился паническим воем. Они проваливались по щиколотку, по колено, пытались бежать, но только увязали глубже. Те, кто был на твёрдой земле, бросились к лесу, но охранники уже подоспели и отрезали им путь. Через несколько минут всё было кончено. Я выпрямилась, отряхнула ладони и надела сапоги. Кора, Ларс и Марек подъехали ближе и смотрели на меня с одинаковым выражением — смесь удивления и уважения. — Ты... это ты сделала? — спросила Кора. — Земля, — ответила я. — Просто попросила её помочь.— Ничего себе «просто», — пробормотал Ларс. Марек ничего не сказал, но его Ириска тихо прошептала: «Впечатляет». Когда всё успокоилось, мы помогли уцелевшим. Маленький обоз пострадал сильно: двое убитых, трое раненых, одна телега перевёрнута. Те, кто выжил, оказались крестьянами, которые переселялись в столицу. Они были напуганы и измотаны, но, когда я подошла к ним, женщина с ребёнком на руках вдруг схватила меня за руку. — Ты друидка, — сказала она не спрашивая, а утверждая. — Я видела, как земля гоблинов держала. Спасибо тебе. — Не за что, — ответила я, чувствуя, как краска заливает щёки. — Вы ранены? Дайте посмотрю. У неё была рассечена рука, у мужа — глубокая царапина на плече. Я достала из мешка чистую тряпицу, промыла раны водой из фляги и присыпала сушёной травой от воспаления. Женщина молчала, только кивала, и я видела, как в её глазах страх постепенно сменяется усталым облегчением. Старший нашего обоза, осмотрев место схватки, принял решение: остатки малого обоза присоединятся к нам. Их телегу починили, раненых устроили на мешках, и колонна двинулась дальше. — Гоблины, — сказала я, когда мы отъехали. — А я думала, так бандитов называют. Кора удивлённо на меня посмотрела. — Ты что, гоблинов никогда не видела? — Нет, — честно ответила я. — Откуда ты вообще? — спросила она. — Друидка, земли не боишься, деревья слушаешь, а гоблинов не знаешь. — Из Ольховки, — сказала я. — Там у нас гоблинов не водилось.— У вас в Ольховке, судя по всему, вообще ничего не водилось, кроме репы, — хмыкнула Кора. — Ещё свёкла, — добавила я. — И бананы. Кора заржала. Ларс улыбнулся в усы. Даже Марек отвлёкся от книги.