Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 9 – Виктор Алеветдинов

— Положите его на стол, — сказал Вэй.

Вэй расстелил белую ткань и прижал углы свитка серебряными шпильками. Бумага дрогнула, но не сопротивлялась. Настоящее признание всегда имело волю. Этот свиток лежал чересчур послушно.

— Почему документ с моей подписью оказался в вашем архиве?

— Первая версия: вы тайно влюблены, но забыли поставить входящий номер. Вторая: подбросили его сами, чтобы закрыть бюро красивее. Третья: кто-то хочет, чтобы первые две минуты мы думали именно об этом.

Вэй поднял взгляд. Она была права.

— Проверка по протоколу ПСО-19. Вы не прикасаетесь к свитку и не позволяете духу есть доказательство.

Цикада №108 вылетел из печати.

— Я ем только доказательства низкого качества.

— Ещё слово, — сказала Сяо-Лань, — и я сдам тебя инспектору как образец эмоциональной плесени.

Дух исчез.

Вэй достал иглу из кости небесной рыбы и коснулся первой строки. Чернила вспыхнули синим: официальный стиль. Подпись отозвалась красным: личная ци.

— Текст составлен по форме признания, способного породить сердечное обязательство, — сказал он.

— Удобно. Можно влюбить человека почти без участия.

— Нельзя. Признание без воли субъекта недействительно.

— Тогда почему вы побледнели?

— Поддельный документ может быть действителен до оспаривания, если в нём использована подлинная жизненная ци.

Сяо-Лань больше не шутила.

— Ваша?

— Это предстоит установить.

Он положил на свиток зеркало с надписью: «слово помнит источник». В тёмном стекле проступили его рука, манжета, служебная печать, кисть, выводящая строки признания.

Но вчерашний вечер Вэй помнил: отчёт по спорному поцелую, чай без сахара, исправления в деле о посмертной ревности, сон с двадцать третьего удара ночного барабана до пятого утреннего.

Он не писал этого.

— Зеркало показывает след источника, — сказал он.

— Тогда источник — вы.

— Нет.

Слово прозвучало чересчур резко.

— Инспектор, я не спрашиваю, хотите ли вы быть источником. Я спрашиваю, что говорит предмет.

— Свиток создан из моей жизненной ци.

Из печати донёсся крошечный похоронный треск.

— Такую ци можно взять без ведома?

— У человека, чьи документы проходят через Палату и чья печать часто соприкасается с сердечными обязательствами, — да.

— То есть у вас. Или у любого хорошего инспектора.

Вэй провёл ладонью над свитком. Бумага потеплела, строки проступили вторым слоем:

«…признаю наличие устойчивого чувства…»

«…адресат признания устанавливается при активации…»

Ниже появилась приписка:

«До момента оспаривания субъект считается связанным предварительным сердечным обязательством».

— Как мило, — сказала Сяо-Лань. — Вас пытаются влюбить с предварительным уведомлением.

— Это не любовь.

— Конечно нет. Это нападение, одетое в свадебный халат.

Собственная ци внутри чужой бумаги тянулась к Вэю тонкой нитью под рёбрами. Не больно. Хуже. Законно. Если заберёт документ — признает связь. Если оставит — позволит активировать. Если уничтожит — нарушит процедуру.

— Что будет, если его активируют?

— Я юридически окажусь влюблён.

— Поздравляю предварительно, — высунулся Цикада.

Вэй повернул голову к печати. Дух исчез.

— А фактически? — спросила Сяо-Лань.

— Палата будет считать обязательство подлинным до оспаривания. При публичной активации возможны штраф, отстранение и брачные последствия.