Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 88 – Виктор Алеветдинов

— Для спорных временно помолвленных пар выход через эти ворота запрещён после нарушения режима внутреннего круга.

— А через какие можно? — спросила Сяо-Лань.

Страж указал на дальнюю арку, сияющую золотом. Над ней было написано: «Ворота настоящих супругов».

Цикада сдавленно произнёс:

— О, это нехорошо.

Вэй стал неподвижен. Печать на его груди вспыхнула, и голос прозвучал слишком спокойно:

— Нам следует поступить разумно и рассмотреть возможность временного подтверждения супружеского статуса.

Сяо-Лань повернулась к нему очень медленно.

— Что вы сейчас сказали?

Он закрыл глаза.

— Печать.

— Я надеюсь.

Страж невозмутимо продолжал:

— Ворота настоящих супругов открываются парам, чья связь признана подлинной хотя бы одной стороной, подтверждена действием и не находится полностью под внешним принуждением.

— Полностью? — переспросила Сяо-Лань.

— Фестиваль допускает спорные случаи.

Вэй открыл глаза. В них шла борьба.

— Это ловушка.

— Да.

— Но другого выхода может не быть.

— Не помогайте ловушке.

— Я пытаюсь оценить…

— Вэй Жэнь, если вы сейчас скажете «разумно» ещё раз, я использую угрозу, которую уже озвучивала в архиве.

Даже сквозь боль и печать в его глазах мелькнуло настоящее смущение.

— Налоговая система может…

— Вот. Живой.

За их спиной улица дрогнула. Из внутреннего круга вырвались красные нити. Су не спешил, но Фестиваль уже закрывал пути. Сяо-Лань посмотрела на золотые ворота и почувствовала, как внутри поднимается не весёлый, а боевой смех.

Их временная помолвка была фикцией, связь — спорной, первая встреча — под угрозой чужой конструкции, почти-признание — обложено налогом. А теперь Фестиваль требовал подлинности, чтобы выпустить их наружу.

— Ну что, стажёр, — сказала она, крепче сжимая его руку. — Похоже, нам придётся обмануть ворота правдой.

Вэй посмотрел на золотую арку. Печать на его груди горела, ключ Нижнего архива пульсировал в ладони, а над воротами уже раскрывалась небесная печать, готовая решить, достаточно ли в их странной, неправильной и всё-таки выбранной связи правды, чтобы признать её выходом.

Золотые ворота настоящих супругов смотрели на Сяо-Лань так, будто уже знали всё самое постыдное. Это раздражало: у ворот не было глаз, только арка из золотых брачных лент, створки с утками-мандаринками и небесная печать над притолокой. Но сияние ложилось на кожу чужим вопросом, и Сяо-Лань хотелось ответить ему чем-нибудь неприличным для брачного сооружения.

Позади закрывалась улица Фестиваля. Красные нити Нижнего архива хлестали по крышам лавок; бумажные сваты носились под фонарями и выкрикивали обрывки обязательств. У Вэя под халатом горела печать удобного союза. Он стоял рядом с ключом Нижнего архива в руке: слишком бледный, слишком спокойный и всё ещё упрямо прямой. Второй штрих, должно быть, почти налился красным; Сяо-Лань не видела знака, но знала по его дыханию — ровному, бережному, опасно разумному.

— Ворота настоящих супругов, — произнёс бумажный страж, — открываются только перед связью, подтверждённой неподдельным общим воспоминанием.

— Неподдельным? На Фестивале, где продают воспоминания о первых свиданиях, это звучит как насмешка.

— Фестиваль ценит контраст.

— Фестиваль может подавиться контрастом.