Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 79 – Виктор Алеветдинов

— Тогда я буду неразумной за двоих.

— Это опасно.

— Вы повторяетесь.

— Я хотел сказать другое.

— Скажите.

Он открыл рот, но между ними с хлопком возник маленький голубоватый дух в шапке налогового ведомства.

— Остановка процедуры! Зафиксировано эмоциональное сближение с высокой вероятностью признания без оплаты предварительного сбора. Основание: письмо, стояние у фонарей, фраза «я останусь», плотность молчания и взгляд свыше допустимого.

Сяо-Лань медленно закрыла глаза. Цикада рухнул ей на плечо от восторга, а дух предложил тариф: половина честного вздоха, признание в намерении не убегать или три медяка за трусость.

— Три медяка, — сказала Сяо-Лань.

— Госпожа Ли, мы не трусим.

— А платить честным вздохом налоговой нечисти вы хотите?

Вэй потянулся к кошелю, но Сяо-Лань перехватила его руку.

— Не смейте. Если оплатите наш почти-разговор медяками, я брошу вас в лавку тёщ.

Дух оживился.

— Желаете оформить угрозу как совместное намерение?

— Нет! — сказали оба.

— Синхронный отказ. Дополнительный признак.

Вэй посмотрел на Сяо-Лань.

— Мы продолжим позже.

Это было почти обещание.

— Да, — сказала она.

Проверяющий дух вздохнул и выдал розовый листок: «Предварительное признание не состоялось по причине вмешательства уполномоченной сущности. Срок действия: до первого удобного молчания». Сяо-Лань спрятала талон в рукав, назвав его уликой против системы.

— Система действовала в рамках фестивального режима, — сказал Вэй.

Она посмотрела на него.

— Печать?

Он поморщился.

— Немного.

Сяо-Лань взяла его за руку — не романтично, почти грубо. Пальцы легли на запястье, где бился пульс; красная лента вспыхнула, но не звякнула.

— Вэй Жэнь, вы только что защищали сборщика предварительных признаний.

Он закрыл глаза.

— Непростительно.

— Живой?

— Раздражён.

— Хорошо.

Проверяющий дух предложил скидку при объединении с налогом за почти-поцелуй, но нож для конвертов появился в руке Сяо-Лань раньше, чем он договорил. Дух исчез с хлопком, а Цикада немедленно скрылся в печати.

Фестиваль был шумен и жаден до чужих чувств, но между ними осталось маленькое пространство, где лежали письмо, недосказанное и три дня до удобного союза. Печать была спрятана под халатом Вэя, однако первый штрих уже стал красным. Он может исчезнуть очень вежливо — однажды решить, что ей будет лучше без него, бюро — без риска, дело — без чувства. Это будет хуже смерти: останется человек с его лицом, голосом и правильными рукавами.

Сяо-Лань сжала письмо в рукаве.

— Я спасу вас.

Вэй устало улыбнулся краем губ.

— Это не должно быть любой ценой.

Она не ответила. Если ценой станут её страх, гордость, старая боль, незаконное бюро или будущее, которое она ещё не готова назвать, она заплатит. Не Свату — ему она не отдаст ничего. Но за Вэй Жэня, настоящего и раздражающе невозможного, она пойдёт туда, где выбор продают как товар, и перевернёт прилавок вместе с продавцом.

Фонари над ними качнулись. Розовый талон в её рукаве тихо нагрелся: следующий удобный момент не исчез. Он просто ждёт.

Сяо-Лань заметила, что Вэй Жэнь становится опасно покладистым, когда он согласился с Цикадой. Это было хуже жара, обморока и внезапной готовности обсуждать приданое таблицами.

Они сидели в задней комнате чайной тетушки Ма среди карт Фестиваля, недопитого чая, футляра с первым признанием Вэя и розового талона, спрятанного под салфетками. Под халатом Вэя печать удобного союза уже дала первый красный штрих, и с каждым часом он становился мягче именно там, где должен был быть невыносимым. Не добрее — добрым он, к своему ужасу, бывал и раньше. Мягче.