Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 67 – Виктор Алеветдинов

— Три часа, — сказал Вэй.

В его голосе не было приказа. Только страх, который он постарался сделать полезным.

— Два.

— Два.

— Не идите за мной.

— Не буду.

— И не расследуйте меня издалека.

— Формулировка сложна для исполнения.

Она почти улыбнулась, но фальшивая первая встреча снова встала перед глазами.

— До встречи, стажёр.

Она вошла в павильон. Лента потянулась за ней тонкой красной нитью, но уже не звенела.

Через несколько шагов Сяо-Лань обернулась. Вэй стоял на улице арендованных судеб один среди пар, фонарей и чужих сценариев. Без служебной печати, с серебряным футляром у сердца, с ладонью, отмеченной знаком Свата. Такой правильный и такой потерянный, что на мгновение ей захотелось вернуться.

Она не вернулась.

Если чувство настоящее, оно должно выдержать хотя бы два часа свободы.

А если нет — лучше узнать это сейчас, пока Фестиваль не успел продать им ещё одно красивое прошлое.

Павильон самостоятельных решений оказался обманом с хорошим вкусом. Снаружи он выглядел скромно: зелёная калитка, табличка «Подумайте без пары», два фонаря и ни одной свахи. После лент, аукционов, пельменей-пророков и тёщ напрокат это почти внушало доверие, а в Юйлане доверие обычно уже считало твоё приданое.

Внутри был тихий сад под крышей: каменные дорожки, карликовые сосны, пруд с бумажными лотосами. В глубине стояли три двери: «Прошлое, которого можно было избежать», «Будущее, которое можно улучшить», «Супруг, которого вы заслуживаете».

— Нет, — сказала Сяо-Лань.

Цикада №108 высунулся из булавки.

— Предлагаю дверь «Выход, которого здесь нет».

— Очень остроумно.

Дух в зелёной шапочке возник у куста.

— Павильон показывает только возможности. Можно принять, отвергнуть, обсмеять или подать жалобу.

— Жалоба куда?

— В ящик у выхода.

— А выход где?

— После выбора.

Дверь «Супруг, которого вы заслуживаете» открылась сама.

Сяо-Лань могла уйти. Наверное. Если бы красная нить не тянулась к Вэю за пределы павильона. Если бы она не видела фальшивую первую встречу. Если бы мысль «а вдруг настоящее чувство тоже сконструировано?» не сидела под рёбрами.

Она вошла.

За дверью было Нефритовое бюро.

Но неправильное.

Чересчур чистое.

Шкаф стоял ровно и не скрипел. Папки лежали по цветам. На столе не было пятен, крошек, чужих слёз и записки «не верить красивым женихам до проверки тени». На стене висел журнал посетителей.

За столом сидел Вэй Жэнь.

И улыбался.

Сяо-Лань разозлилась — немного, просто чтобы дышать.

— Госпожа Ли, — сказал он, поднимаясь. — Вы вернулись. Я рад.

— Уже плохо.

Идеальный Вэй подошёл легко, без звона лент и служебной осторожности. Светлый халат не держал официальной жёсткости, рукава были мягче.

Чересчур мягче.

— Я приготовил чай. Без коррупционного подтекста, настоя удобного согласия и протокола.

— Кто вы и что сделали с настоящим Вэем?

— Я тот, каким он мог бы быть рядом с вами, если бы не боялся.

Цикада пискнул:

— Опасная формулировка. Пахнет дешёвой судьбой.

— Настоящий Вэй сказал бы: «эмоциональное состояние субъекта требует уточнения».

Идеальный Вэй улыбнулся с тёплой печалью.

— Тогда проще. Вам нужен человек, который не будет спорить на каждом шагу.

— Мне нужен человек, который не выглядит как свадебный пряник с глазами.