Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 52 – Лия Совушкина

— Хорошо. Историю о том, как дракон однажды нашёл свой дом.

Мы слушали, а вокруг пели птицы. В его голосе было что-то необычное — мягкое, живое. Я смотрела на него и понимала, что больше не вижу в нём того аристократа, который был в самую первую встречу. Передо мной был человек, вкоторый, наконец, разрешил себе быть любящим отцом.

Когда солнце начало клониться к закату, Люми заснула прямо на пледе, уткнувшись мне в плечо. Я осторожно убрала с её лица прядь волос.

Дориан посмотрел на нас и тихо сказал:

— Если бы кто-то сказал мне год назад, что я буду сидеть вот так… я бы не поверил.

— А теперь? — не скрывая любопытства, спросила я.

— Теперь не представляю, как было иначе.

Он посмотрел на спящую дочь, потом — на меня. В его взгляде было всё: благодарность, усталость, доверие и то новое, что он, возможно, сам ещё не осознавал.

— Видите? Даже драконы иногда находят свой дом, — с улыбкой сказала я.

— Иногда, — повторил он. — Если им повезёт.

Когда я шла вечером по коридору, свет свечей дрожал на стенах. Я чувствовала усталость, но ту добрую усталость, которая остаётся после дня, наполненного смыслом. За дверью комнаты Дориана я услышала тихие шаги — он, как и я, проверял, спит ли дочь. Наши взгляды встретились. Мы ничего не сказали. Просто улыбнулись — так, как улыбаются люди, которые поняли друг друга без слов.

Глава 26

Дни тянулись сквозь осенний сумрак, неспешно, словно даже время решило дать нам с домом отсрочку — перед новой бурей, перед разговором, к которому я была не готова. Я жила под скользящим дыханием старинных штор, которые трепетали на сквозняках, под мерцающим светом рассвета, что пробирался сквозь занавески, и скрипом лестниц. Но главное переменилось не в стенах и не в воздухе. Главным изменением был дракон.

Дориан стал появляться слишком часто — слишком вовремя и близко. Его тихое, ненавязчивое присутствие стало чертой между привычным и новым, притягательной, тревожной, но всё чаще — необходимой жаждой. Я ловила себя на том, что лишний раз ищу среди теней его фигуру, при каждом его появлении ощущаю неловкое смущение.

Одним утром я проснулась до рассвета, лунные лучи мягко озаряли комнату, а меня тянуло на улицу. Туман лениво окутывал сад, серебрились капли росы на изумрудной траве, в воздухе стояла прохлада, наполненная пересмешками птиц в кроне яблони. Накинув на плечи тёплый халат, я вышла под лунный свет, наслаждаясь зыбкой тишиной, но под ветвями остро пахло спелыми яблоками и чем-то терпким — свежезаваренным чаем.

Дориан ждал меня, будто эта встреча была заранее обговорена. Без сюртука и жилета, в простой белой. В руке — тяжёлая фарфоровая чашка, из которой, кажется, ещё поднимался пар. Я затаила дыхание: в такие моменты остро ощущается неловкость и, одновременно, какая-то детская радость.

— Доброе утро, мисс Лили, — его голос был нежен, как крыло мотылька. Ни тени смущения.

— Доброе утро, милорд, — я опустила глаза, склоняя голову чуть ниже обычного. Дориан улыбнулся уголками губ: спокойно, чуть иронично.

Мужчина смотрел на чашку так, будто колебался, а затем неожиданно протянул её мне.

— Попробуйте, Лили. Вчера получил — редкий чай, говорят, приносит душевное спокойствие. Мне кажется, сегодня как раз подходящее утро для чего-то нового.