Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 40 – Лия Совушкина

— В вашем случае — комплимент, — уверенно заявил мужчина, впервые улыбаясь.

Повисло длительное молчание. Слышался только дождь за окном и потрескивание дров. Я не знала, как реагировать, внутри робко расцветала надежда, которую я безжалостно старалась вырвать с корнем. Мне нельзя, чтобы лёгкая глупая влюблённость перестала в нечто большее, делая из меня полную идиотку. Моим изначальным желанием было помочь Люми, дать ей всю мою нерастраченную материнскую любовь и заботу. А не влюбиться в её ледяного отца, поглощённого работой.

— Когда вы пришли в этот дом, я думал, что вы не задержитесь. Всё же, наша первая встреча прошла не слишком хорошо, — внезапно признался Дориан.

— Да, я была слегка на взводе, — смущённо пробормотала.

— Боюсь представить, что же происходит, когда вы в ярости. — Хохотнул Дориан, но не стал развивать эту тему дальше. — Меня подкупила ваша готовность защищать совершенно незнакомую девочку, даже несмотря на опасность.

Я опустила глаза, чтобы он не видел, как вспыхнули щёки.

— Именно поэтому я предложил работу и оставил в поместье. Люми нужна опора рядом, когда меня нет дома. Вы доказали, что не имеете скрытых мотивов и всегда на стороне моей дочери, даже в ущерб себе и своей репутации.

Эти слова пронзили сильнее, чем любой упрёк.

Я вдруг поняла, что сижу, сжимая подол платья, будто держусь за ускользающую реальность. Щёки горели от смущения, хотя дракон не сказал ничего такого, а просто высказал свой взгляд со стороны.

— Когда я вижу, как вы говорите с Люминель, я думаю — может, именно так выглядит свобода. Без страха. Без извечной маски и притворства знати. — Понизив голос, признался Дориан.

Я не знала, что сказать. В груди щемило. Холодная библиотека вдруг показалась слишком тесной. Дориан поднялся. Подошёл к окну, постоял, глядя в темноту.

— Знаете, какой навык самый важный для любого дракона? — спросил он не оборачиваясь.

— Что?

— Умение сдерживать свои желания, — спокойно ответил мужчина. — Мы слишком жадные. У каждого своя слабость, жажда которой может сводить с ума. И если не сдерживаться, она может сжечь всё вокруг…даже самое ценное.

Я подошла ближе.

— А если тот, кто рядом, не боится жара?

Дориан повернулся. Его взгляд встретился с моим — ровный, глубокий, без привычной отчуждённости. И на мгновение мне показалось, что мир перестал дышать.

— Тогда, может быть, — тихо сказал он, — всё не зря.

Мы стояли так — молча, в свете свечей, в запахе старых книг и дождя. Никаких признаний. Никаких обещаний. Только тишина между словами. И в этой тишине я впервые поняла, что уже слишком поздно притворяться, будто ничего не чувствую.

Глава 21

Утро следующего дня началось с неожиданных вестей. Дориана вновь вызвали на границу, и теперь мы всем поместьем стояли на пороге дома и смотрели на строгого мужчину. Он уезжал в утреннюю мглу и был, как всегда, сдержан, как каменная статуя, у которой просто на секунду забрали резкость, чтобы показать, что и камень умеет быть мягким. При виде сонной дочери, которая проснулась от смутной тревоги, взгляд дракона стал мягче. На меня он не смотрел, будто пожалел о вчерашней откровенности.

Подозвав меня с Люми, он взмахом руки отослал всех прочих обратно в поместье.

— Мне нужно уехать, — тихо произнёс Дориан, не отрывая взгляда от дорожки, по которой мы шли. — Это займёт несколько дней. Может, дольше.