Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 36 – Лия Совушкина

— Маленькое недоразумение, милорд. Ничего серьёзного, — спокойно ответила я.

— Недоразумение? — хмыкнув, уточнил Дориан. Его взгляд скользнул по слугам, всматриваясь в выражения, застывшие на их лицах, а после он произнёс: — Странно. Для недоразумения слишком много слушателей.

Горничная поклонилась, скрывая ухмылку.

— Мы лишь беспокоились, милорд. Девочке внушают… необычные идеи.

Дориан медленно поднял голову.

— Необычные?

— О роли женщин, милорд. О… телесных вещах, — наиграно смущённо ответила Карла.

Воздух встал. Я чувствовала, как в груди всё стягивается — так, будто слова этой женщины вот-вот вывернут наизнанку всё, что я пыталась построить. Однако, прежде, чем я успела открыть рот, дракон заговорил.

— Я видел, — произнёс Дориан негромко, но так, что каждая нота разнеслась эхом. — Как она с ней говорит. И как ребёнок слушает.

Мужчина сделал шаг вперёд.

— Никто не желает Люминели больше добра, чем эта женщина. И никто не имеет права судить то, чего не понимает, — прорычал Дориан, на мгновенье теряя контроль над собой и показывая раздражение.

В толпе прошёл шорох.

— Но, милорд…

— Довольно, — ледяным тоном приказал дракон. — В этом доме я решаю, что прилично, а что нет. И если хоть один язык ещё раз коснётся её имени — он больше не заговорит вовсе.

Тишина. Даже ветер стих. Люми прижалась ко мне, а я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Дориан… защищал меня. Публично, не заботясь о возможных последствиях. Горничная отступила, бледная. Остальные — тоже. Никто не посмел даже вздохнуть, пока мужчина не повернулся к нам.

— Прогуляйтесь в саду, — спокойно сказал Дориан, словно это не он только что выходил из себя. — Погода сегодня на удивление приятна и свежа.

И ушёл.

Мы шли по дорожке, не говоря ни слова. Люми первой нарушила тишину. Настроение было безвозвратно испорчено, но мы всё же смогли подышать свежим воздухом. Прошлись по аллеям, поглядели на опавшую листву и даже собрали гербарий. Уже на обратном пути Люми начала поглядывать в мою сторону, словно размышляя о чём-то.

— Он… кричал на них из-за тебя, — пробормотала малышка.

— Я заметила, — прошептала я.

— А раньше он так не делал, — задумчиво добавила Люми, хитро поглядывая на меня.

Я не ответила. Потому что в груди всё ещё звучало эхо его слов.

«Никто не имеет права судить то, чего не понимает».

Позже, вечером, библиотека встретила нас привычной тишиной. Я зажгла свечу, открыла книгу — и только тогда заметила, что руки всё ещё дрожат. Не от страха. От чего-то другого. В мире, где слово женщины могло стать обвинением, Дориан впервые не позволил мне быть одной. И пусть это ничего не меняло в его холодном взгляде, всё-таки я знала — лёд треснул. Совсем чуть-чуть.

Глава 19

С тех пор как Дориан публично встал на мою сторону, дом будто стал другим.

Шёпоты стихли. Даже стены, кажется, начали дышать ровнее. Но вместе с этим покоем в воздухе повисло что-то ещё — тихое, тяжёлое, неуловимое. Словно тишина ждала, когда кто-то рискнёт её нарушить. Слуги теперь снова кланялись при встрече, но в этих поклонах было не смирение, а страх.

Я чувствовала их взгляды, напряжённые и выжидающие. Как будто они не знали, кто я теперь: ведьма, любимая, покровительница ребёнка или просто странная женщина, которой повезло пережить бурю. Первые два дня после инцидента прошли тихо. Я занималась Люми, мы читали, гуляли по саду, ели яблоки прямо с дерева — за что садовник смотрел на нас с таким ужасом, будто мы вторглись в святая святых.