Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 34 – Лия Совушкина

— Вы звали, милорд?

Он не обернулся сразу.

— Мне сообщили… любопытные вещи, — глядя в окно, сказал мужчина.

Голос был холодным, но в нём слышалась усталость.

— Говорят, вы ведёте странные беседы с моей дочерью.

— Если вы имеете в виду обучение — да. Мы читаем, обсуждаем, учимся, — недрогнувшим голосом подтвердила я.

— И вы считаете уместным… — ледяным тоном, подбирая слова, произнёс Дориан и повернулся, сверля меня острым взглядом, — внушать ребёнку, что девочки лучше мальчиков?

— Это не то, что я сказала, — устало ответила я вздыхая.

— Тогда объясните, — резко произнёс мужчина. — Почему весь дом говорит, что вы учите её презирать мужчин?

Эти слова прозвучали как пощёчина. Я даже не сразу смогла ответить, с усилием давя вспыхнувший внутри гнев. Злость на слуг и на самого дракона, который должен был самолично рассказать обо всём малышке, бушевала в душе.

— Потому что люди слышат только то, что хотят, — тихо сказала я, едва не срываясь на шипение. — Мы говорили о том, что девочки должны ценить себя. Что тело — это не позор, а часть их силы. Что…

— Хватит, — перебил дракон.

Его глаза сверкнули — не гневом, скорее растерянностью. Что? Неужели не ожидал услышать такую правду? Тяжело поверить, что девочкам нужно говорить о таких вещах? Во мне клокотало неописуемое желание вцепиться мужчине в густую шевелюру и ткнуть носом в стол. Пришлось сцепить зубы и сжать кулаки, во избежание конфликта.

— Вы не понимаете, — сказал Дориан, понизив голос. — Мир не простит женщине таких слов. Они воспримут это как бунт против вековых устоев.

— Пусть, — ответила я. — Но, может, пора кому-то этот бунт начать?

Тишина. Только тиканье часов. Дориан сжал кулаки, потом резко отвернулся. Ему тяжело давалось принятие, судя по тому, как часто сменялись эмоции на его лице. Мне даже показалось, что я читала дракона как открытую книгу. Только вот легче мне от этого не становилось, скорее наоборот, хотелось встряхнуть Дориана.

— Вы не осознаёте, во что ввязываетесь, — спустя минуту произнёс мужчина. — Этот дом полон глаз и ушей. Одного неверного шага достаточно, чтобы…

Он не договорил. Однако я всё поняла и теперь стояла, чувствуя, как всё внутри пылает.

— Я не сказала ничего плохого, — тихо произнесла я. — Просто сказала ребёнку, что она имеет право быть собой. Разве это преступление?

Дориан долго молчал. Потом устало прикрыл глаза.

— Не в этом мире, Лили. Не здесь.

Дракон отпустил меня без наказания, но в его голосе звучало что-то странное — не злость, а страх. Когда я вышла, по коридорам уже снова шептались. Слуги расступались, как перед заразной. Я чувствовала их взгляды в спину. Но внутри… странным образом стало легче. Пусть они говорят. Пусть крутят слова, искажая смысл. Я знала одно: Люми услышала истину. И если ради этого мне придётся пройти сквозь чужие шёпоты — пройду с гордо поднятой головой.

Позже, вечером, я увидела Дориана на балконе. Мужчина стоял в полумраке, глядя на небо. Лицо его было непроницаемым. Но когда он повернулся — в его взгляде мелькнуло что-то другое. Не осуждение и не злость, а сомнение. И, может быть, едва заметное уважение.

Глава 18

После разговора с Дорианом дни будто потускнели. Всё вокруг выглядело по-прежнему: тот же сад за окнами, те же лестницы, тот же запах полироли и свечей. Но в воздухе поселилось что-то вязкое, недоброе, как туман перед грозой. Слуги стали ещё вежливее, чем обычно, — слишком. Их поклоны теперь были медленнее, чем взгляды, которыми они меня провожали. Я чувствовала этот шёпот спиной, даже когда шла одна по коридору.