Книга Обещана мертвому царю, страница 89 – Вера Ширай

Но никто не приходил, не звал меня.

Я закрыла глаза, и князь предстал передо мной так ясно, словно сидел напротив. Я помнила его тело: ширину плеч, напряжённые мышцы, шрамы, оставшиеся от прежних битв. В мыслях я снова разматывала бинт, осторожно касалась твёрдого живота, ладонью упиралась ему в плечо, чтобы не мешал мне делать своё дело.

Но на этом моё видение не остановилось.

В воображении я задержала руку на его коже чуть дольше, чем нужно лекарю. Провела пальцами по широкой шее, убрала волосы с влажного лба. Вторую ладонь положила на чёткую линию живота.

Я сама наклонилась к его лицу, коснулась губами прямого носа, поцеловала щёки, всё ближе и ближе подбираясь к губам. Пальцами провела по колючей щетине, держала подбородок и нежно смотрела в его серые глаза, не замечая чужеродной желтизны. И вновь поцеловала его, уже не скрывая желания.

Сердце бешено билось, щёки пылали, в висках гудело. Я нервно ходила из одного угла шатра в другой; в теле томилось желание, а вместе с ним крепла решимость.

— Проверить рану — долг любого лекаря, — тихо повторяла я.

Разумный повод прийти к нему в палатку в такой час. А провести ночь с мужчиной — нормальное последнее желание для юной девы. Вновь и вновь я убеждала в этом саму себя.

Пока я приближалась к шатру князя, я пыталась решить, как поступить.

Что стоит сказать? Или, может быть, лучше просто подойти и поцеловать?

Драган ведь всё поймёт. Он в такой же ситуации, как я.

Полог шатра был приоткрыт, внутри горела лампа. Князь сидел на лавке без рубахи, полубоком ко входу, так что огонь освещал его профиль, свет подчеркивал его широкие плечи, а кожа в отблесках огня казалась бронзовой. Рана стянулась, но края оставались воспалёнными.

Я замерла на пороге. Он был без рубахи. И он был не один.

Глава 33

Я осторожно огляделась: дозорные держались поодаль от шатров у самого края лагеря, у костра звучали голоса дружинников, засидевшихся допоздна. Рядом с княжеским шатром никого не было, я ушла с основной тропинки и подкралась с другого края.

Меня никто не мог увидеть, а вот тонкая полоска света, пробивавшаяся из шатра, открывала мне обзор.

Князь сидел на лавке, огонь освещал его профиль, вычерчивая скулы и нос. Волосы падали на лоб. Драган смотрел в сторону, он с кем-то говорил:

— Я могу вас выслушать… — сказал так тихо, что мне пришлось вглядываться в его лицо, читать по губам. — Но решение всегда за мной.

Изнутри доносились звуки: кто-то помешивал травяной отвар, глухо звякнул металл, на огонь поставили глиняный котёл. Я напряглась. Кого Драган выбрал вместо меня? Неужели за наше отсутствие успели привести лекаря из города?

Неприятное, жгучее чувство ревности и обиды зашептало внутри: лучше меня в лагере никто не мог позаботиться о его ране. Им следовало позвать меня.

Я осторожно коснулась полога и кончиками пальцев чуть отодвинула ткань, расширяя щель.

— Это глупость! Девчонка должна умереть… — сказал знакомый мне дружинник.

Точно. Мирдан.

Если голос князя я уже научилась различать среди десятков других: он успокаивал, грел, даже когда князь говорил сурово. А вот голос Мирдана я переносила с трудом: слишком резкий, громкий, взвинченный, как и характер обладателя этого голоса. Во всём лагере не было человека, который относился бы ко мне с большим предубеждением. С первого дня он смотрел на меня так, будто я уже была виновата во всех бедах.