Книга Обещана мертвому царю, страница 56 – Вера Ширай

— Я не ведьма… — слова вырвались сами, сорвались в плач. — Я человек… прошу вас…

Мой голос дрожал. Мешок сорвали с головы.

Я вдохнула свежий ночной воздух, сдувая пряди волос с глаз. Я старалась разглядеть лица, но пыль, попавшая в глаза вместе с солью, жгла. Я старалась всмотреться в лица, понять, кто передо мной, но видела нападавших сквозь пелену и слезы.

Они были выше, крупнее, на груди у многих красовалась броня, за поясами висели мечи. Никто не смотрел прямо на меня.

В следующую секунду мне в рот грубо втиснули кляп. Резким движением, туго завязали повязку, причиняя боль, а слёзы брызнули сами. Ткань царапала лицо, мешала дышать. И снова мешок, пропахший старым потом и землёй, опустился на голову.

— Глаза-то… не те, — донёсся сомневающийся голос.

— А ты откуда знаешь, какие у них глаза? — резко ответил другой. — Обман это всё. Видел же: души заблудшие по её слову вышли. Видел, как она им кланялась. На плащ посмотри. На череп… — голос понизился. — Я такого страху сроду не испытывал.

— Тьфу, ведьма…

* * *

В предновогодней суете праздничных дней я совсем забыла поблагодарить читателей, наградивших эту книгу.

Спасибо вам большое, Елена, Эльвира Максеева и анонимный пользователь!

Глава 19

Сомнений больше не оставалось. Чем дольше мы ехали, тем яснее я понимала: похитили меня не по воле Мёртвого царя, и не его это были бессмертные слуги. Обитатели Нави не будут так переживать, им нечего бояться в этом лесу.

А меня увозили именно люди. Сначала они волокли меня по узким лесным тропам, я спотыкалась о корни и камни, а потом, они не церемонясь, закинули меня на коня, словно тяжёлую ношу. Мужчины спешили. Ночь быстро спускалась на эту землю, туман сгущался, а лес темнел у них за спиной.

Люди боялись этого места, осыпали тропы золой и солью, бормотали заговоры на удачу, вздрагивали от каждого треска ветки, от каждого шороха листвы.

Тот самый мужчина, который так грубо перекинул меня через седло, то и дело перескакивал с заговоров на ругань. Его голос дрожал, наполненный злостью и страхом.

— Ну, сказали нам, мол, ведьма нужна… — бурчал он сквозь зубы. — Вот вам и ведьма. Да ещё и в лагерь тащить… Чтоб ей пусто было…

Вскоре я перестала различать голоса похитителей, перестала понимать суть их разговора. Кровь прилила к голове, в висках глухо стучало. Ноги онемели от неестественной, перекошенной позы. Я чувствовала, что на животе останется большой синяк от жёсткого седла. Верёвка впилась в рёбра, стянула грудь, не давая ни повернуться, ни облегчить натяжение. Каждый шаг лошади отзывался в теле глухой болью. А тошнота подкатывала к горлу, скручивая внутренности.

Мешок на голове лишь усиливал мучение. Он не только глушил звуки, превращая голоса в глухой гул, но и душил: завязка стягивала шею, словно петля. Мешковина была пропитана землёй и солью — явно до меня в нём таскали картошку. Я не могла дышать носом. Кляп же наглухо перекрывал рот, лишая меня возможности вдохнуть полной грудью.

Вырваться, освободиться было просто невозможно.

Мы остановились. Меня стащили с лошади резко, без предупреждения. Мир перевернулся, ноги подломились, и я тяжело ударилась коленями о землю. Боль вспыхнула ярко. Я бы упала лицом в грязь, но чья-то рука удержала меня за плечо.