Книга Обещана мертвому царю, страница 40 – Вера Ширай

— Ты что, тоже из той бочки пила? — усмехнулась Мира. — Теперь понимаешь, почему так легко тебя за водяницу приняли?

Мира и Тарак рассмеялись вместе, легко, беззаботно, будто ничего вокруг не могло быть опасным.

— Нет… — покачала я головой. — Нет, лес… он что-то говорит.

Я говорила почти шёпотом, не отрывая взгляда от тёмной кромки чащи. Оттуда тянуло сыростью, холодом и чем-то тревожным, будто между стволами затаилось что-то темное, мрачное.

Меня резко хлопнули по плечу: ребята потянули в хоровод, и толпа закружила меня в танце.

Я снова и снова искала Радана глазами. Мы должны были встретиться на полянке у края леса. Но до того он должен быть здесь, на празднике, среди всех. Может, он узнал про младшего и Тарака? Расстроился? Разозлился?

Когда я, наконец, вырвалась из этого движения, я увидела его.

Радан сидел за столом вместе с отцом и князем. Лица у них были серьёзные. Рядом — старшие деревни, люди князя, и прекрасная Талиса среди них.

Я ждала, что Радан подойдёт к нам, ко мне. Но он лишь кивнул в сторону князя и отца, оставаясь на месте. Но иногда во время их беседы он поднимал взгляд и смотрел на меня.

А потом одними губами прошептал:

Скоро.

Глава 13

Мы с Мирой решили перекусить и немного передохнуть. Устроились на широком бревне у самого края поляны, там, где огонь от костров уже не слепил глаза, а лишь мягко грел спины. Кора бревна была тёплой и шершавой, а воздух пах смолой и дымом.

Яблоки в карамели хрустнули почти одновременно: тонкая сахарная корочка треснула, липкая, янтарная, и сладость тут же прилипла к губам. Мы жевали медленно, смакуя вкус и то редкое чувство счастья и тайны, которое возможно лишь в эту ночь.

Чуть дальше, у длинных столов, женщины раскладывали угощение. Медовуха переливалась из бочки в кружки, а за столами остались самые серьёзные люди деревни: управленцы, старцы и мудрецы, местные и приезжие купцы, важные гости деревни. Я была уверена: именно там дух праздника ощущается меньше всего.

Я повернулась лицом к теплу. Перед нами полыхали костры: пламя взлетало вверх, искры срывались и гасли в тёмном небе. Парни подбрасывали дрова, смеялись; кто-то уже прыгал через огонь, сначала осторожно, по одному, потом смелее, парами. Оттуда доносились крики, визг и звонкий, беззаботный смех.

Тарак в этот вечер будто приклеился к нам намертво как банный лист, ни отстанет, ни шагу в сторону без него не ступить. Стоило нам с Мирой подняться с бревна, как он тут же ухватил нас за локти и потащил к костру.

Вокруг огня уже собралась толпа. Парни расступались, освобождая проход, пропуская тех, кто решался прыгнуть. Пламя взметнулось высоко, трещало, дышало жаром, словно живое, почти разумное существо.

— Давай, Тарак, — хохотнула одна из девчонок. — Тебе первому надо!

— Ага! — подхватила другая. — Сколько грехов за год набрал, одним прыжком боюсь и не сжечь всё!

— Это с чего? Это я то? — возмутился он, но уже пятился.

— Да ты один столько нагрешил, что костру мало будет! — крикнула Мира и легонько толкнула его в спину.

Смех прокатился по кругу. Говорили, если прыгнешь один, то сожжёшь всё тёмное, что налипло на душу за год. А кто выше всех перелетит — тому счастье само в руки пойдёт.

А если пара прыгнет, да рук не разожмёт, то быть им вместе, как ни крути.