Книга Обещана мертвому царю, страница 131 – Вера Ширай

— Выдворить их в Чернолесье! Отдать духам на расправу, а потом молить богов, чтоб не наказали нас за их грехи! Сжечь! Казнить! В яму посадить! — крики разносились со всех сторон.

Люди злились. Ярость охватывала толпу. Я отступала назад, радуясь, что гнев касается не нас. Народ хотел отдать их в лес.

— Хватит! Добрые люди этого города, мы сами опросим жителей деревень! Девушек всех найдем,— громко воскликнул князь.

Снова и снова призывая топу к порядку.

— Судьбу их не только мне решать, — сказал князь и посмотрел на меня.

Но у меня не было ни злости, ни боли. Радан смотрел на меня умоляющими глазами, шептал слова о любви и страшной ошибке. Я не в силах была выносить его лица, вновь посмотрела в жёлтые, злые глаза князя и указала в сторону Морисы.

Князь, не спрашивая меня дважды, ушёл к девушке, которая склонила голову перед ним. Он говорил ей что-то очень тихо, их разговор терялся в шуме разозлённой толпы.

— Староста Яче больше не управляет деревней. Сын его больше не служит в дружине, — громко произнёс князь.

— Оба получат клеймо обманщиков и воров и будут трудиться в каменоломнях, отдавая долги. Радан будет платить матери своего ребёнка половину жалования. Староста Яче будет работать на благо деревни. Если мы найдем других жертв, то будет другой суд. А за каждым их шагом будут следить.

Князь взял меня за руку и потянул за собой, мы спустились с помоста. По пути он остановился перед Волемиром:

— Вели собрать всё золото, полученное от Мёртвого царя. Пусть пишет имена, кому и что он платил. Нужно вернуть всё до копейки в лес, иначе Мёртвый царь будет в своих правах!

— Да помолимся все, чтобы старый Яче не расплачивался этим золотом по всему княжеству! — воскликнул Волемир.

* * *

Толпа не хотела расходиться: каждому было что сказать.

Яче с Раданом с трудом удалось увести с площади. Толпа мешала, многие хотели подойти высказаться, схватить виновников. Ради их же безопасности обоих виновников бросили в яму.

Я же впервые шла за Драганом к княжескому двору. Он вёл меня, закрывая от толпы: накинул плащ мне на голову и крепко прижимал к своей груди.

Крики, жажда расправы, требование казни — жестокость народа, который в одну секунду готов был слушать обвинения против князя, а в другую уже жаждал убить тех, кому ещё мгновение назад доверял… Всё это повергло меня в такой шок, что я и не заметила, как силы покинули меня. Страх затопил душу.

Я всё больше боялась и за жизнь князя, и за себя.

А что, если правда всплывёт? Если Волемир решит предать его, если отец Талисы пойдёт на шантаж… Я ждала, когда мы останемся одни. Я хотела умолять его уехать со мной.

Мы миновали ворота. Я не помнила, как мы вошли в дом, как оказались в большом зале. Я просто шла за ним, держась за его руку, слушая его тихий голос.

Драган же показывал мне комнаты княжеского двора, объяснял где чьи покои, и куда нужно идти. Пока не привел в большой зал. Как только двери отворились, его тут же окружили. Руки ложились ему на плечи, его трясли, обнимали, поздравляли, хлопали по плечу, смеялись. Голоса сливались в один гул, и я не могла разобрать ни слова.

В какой-то момент мы стояли окруженные толпой верных дружинников. В следующую секунду я уже сидела во главе стола, на княжеском стуле. Я не помнила, не понимала, как это произошло.