Книга Хочу назвать женой, страница 8 – Виолетта Иванова

Алаяна тоже долго не могла уснуть, вспоминала злое лицо Вальмара, который выкрикивал батюшке угрозы, когда тот отказал отдать старшую дочь в полюбовницы. Не верили они тогда, что Вальмар способен на такое зверство, не были готовы к ее подлому нападению. Теперь она осталась совершенно одна, от родных у нее только колечко осталось и воспоминания. Даже платье пришлось выбросить, оно все порвано и в крови пропиталось. Анфиса в дороге ей другое сшила, в котором она сюда и приехала. Только шаль матушки осталась, которую она так и не донесла до праздничного стола. Она была рада, когда Иван сказал, что женится на ней, но когда его матушка встретила ее, как вражину, а парень не заступился за нее, сердце заболело, слезы были готовы политься из глаз. Надо было согласиться к Анфисе в дом пойти, смалодушничала она, хотелось рядом с Иваном остаться, чтобы видеть его. Запал он ей в душу, полюбило его сердечко девичье — высокий, златокудрый, глаза веселые. А еще он умел на гармошке играть. В дороге он веселил своих сельчан, подбадривал их песнями своими. Алаяна смотрела на его смеющееся лицо и влюблялась с каждым мгновением все больше. А когда он сказал, что женится на ней, поняла, что никогда не оставит его. И пусть матушка Пелагея встретила ее со злобой, она останется и будет рядом с любимым.

* * *

Несмотря на то, что после ранения Алаяна все еще была слаба, Пелагея не давала ей спуску, каждое утро отправляла на работу — огород прополоть и полить, обед приготовить, дом убрать, коз на луг вывести, в лес за ягодой и грибами сходить. Алаяна была приучена к домашнему хозяйству, все это было ей не в тягость. А еще она для любимого Ивана старалась, чтобы он вкусно ел и частые рубахи надевал. Оставаясь дома одна, она брала рубашку Ивана, прижимала ее к своей груди и улыбалась, словно он сам обнимает ее.

Сама Пелагея уходила к кумушкам своим, возвращалась домой с новыми силами, чтобы вымещать свою злость на Алаяне. Девушка терпела, не ругалась с женщиной, ведь рядом с ней Иван, который смотрел на нее и дарил ей свои улыбки.

Матвей с Иваном хозяйством занимались, все чаще уходили из дома то на лесную делянку, то на дальний земельный надел уезжали, дома появлялись редко и то только чтобы переночевать, а утром опять отправлялись куда-то.

Алаяна без ропота занималась домашним хозяйством, даже нашла себе занятие по душе — стала коз чесать, пряжу делать и вязать из нее. Когда Пелагея получила от Алаяны в подарок первую связанную вечерами шаль, долго крутила ее в руках, стараясь найти к чему придраться, но потом накинула на свои плечи и подошла к небольшому зеркальцу, которое было в кухне у входа, довольно плечами повела. Шаль была красивой, теплой и легкой. Таких ни у кого в селе не найти.

— Будешь шали вязать, — наконец сказала она снисходительным тоном. — Хоть какая-то от тебя польза.

С того времени так и повелось — днем Алаяна домашними делами занималась, а вечером уходила в свою коморку и при скудном свете коптящего светильника вязала шали, которые Пелагея продавала за большие деньги своим кумушкам.

Шло время, Иван больше не возвращался к разговору с Алаяной о том, что хотел взять ее в жены. Он по-прежнему смотрел на нее, когда они вечером собирались за ужином, словно на что-то прекрасное, но молчал.