Книга Сладких снов, мой пекарь, страница 3 – Велена Князь

Даю яблочной смеси остыть и подхожу к своему кожаному дневнику. Пролистываю его и останавливаюсь на странице с рецептом круассанов. Это довольно новый рецепт — Марк прислал его мне из Страннополья, когда только начинал свою стажировку. И я уже пять лет пытаюсь довести его до ума. Но круассаны всё равно каждый раз получаются не такими, как у того пекаря из Галлии — не такими воздушными, не такими хрустящими снаружи и мягкими внутри.

Вглядываюсь в рецепт в сотый раз, перечитываю каждую строчку, пытаясь понять, где именно я ошибаюсь. Хотя сегодня печь круассаны я всё равно не буду, не до них сейчас, да и настроение не то. Из груди вырывается раздражённый стон — терпеть не могу, когда у меня что-то не получается. Особенно когда речь идёт о выпечке, где всё должно быть чётко и предсказуемо.

Прежде чем раздражение окончательно берёт верх, отодвигаю книгу в сторону и иду в ледник за тестом для основы. Ставлю его на стол, отрываю лист пергамента, застилаю им форму, а сверху высыпаю фасоль для выпечки. Маленькие серые сухие бобы гремят друг о дружке со звоном — звук такой, что аж зубы начинает сводить. Но я знаю: это необходимый ритуал, лучший способ испечь пустую основу, чтобы потом она не размокла от сочной начинки. К счастью, всё это безобразие заканчивается довольно быстро.

Переношу форму к печи и открываю дверцу. Искра тут же поднимает голову и смотрит на меня в упор — так пристально, будто я собралась красть её законное место у огня.

— Не для тебя, — вздыхаю я. — И вообще, зря я позволила тебе вылупиться здесь. У тебя после этого одни нехорошие мысли в голове.

Ставлю форму в печь и переворачиваю песочные часы — теперь остаётся только ждать.

Когда основа пропекается, вынимаю фасоль — осторожно, стараясь не обжечь пальцы о горячий металл. Задвигаю форму обратно ещё на несколько минут, чтобы низ хорошенько подсох, а сама возвращаюсь к столу. Нужно подготовить тесто для верха. Можно было бы сделать что-то замысловатое — плетёнку, звёздочки, резные листочки, — но сегодня нет ни сил, ни желания возиться с украшениями. Поэтому я просто нарезаю тесто на аккуратные полоски — получится обычная решётка, зато быстро и без лишнего геморроя.

Песок в часах наконец оседает на дно. Достаю форму, выкладываю в неё яблочно-ежевичную начинку — от запаха текут слюнки, но терпение, до полной готовности ещё далеко, ещё и остыть нужно будет.

Форма обжигает руки, поэтому я действую осторожно, через полотенце: выкладываю сверху полоски сырого теста крест-накрест, аккуратно формируя решётку. Посыпаю сахаром — чтобы в печи получилась золотистая карамельная корочка, хрустящая и блестящая. Ставлю пирог обратно в печь — и на этот раз Искра даже не шевелится. Похоже, до неё наконец дошло, что дверцу я открывать не буду, а значит, надеяться на подачки не на что. Вздыхаю. И всё равно не могу на неё злиться. Она же вылупилась прямо в этой печи — так что ничего удивительного, что её туда так тянет. Это как котята тянутся к месту, где родились.

Убираю со стола и отставляю кастрюли в сторону — позже их заберут помощницы, помоют и расставят по местам. Сладкий аромат свежей выпечки и печёных фруктов медленно наполняет кухню, становится всё гуще и теплее, забирается в самые уголки. Делаю глубокий вдох — и чувствую, как на душе становится чуть спокойнее. Всё-таки выпечка лечит лучше любого зелья.