Книга Сладких снов, мой пекарь, страница 23 – Велена Князь

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — говорит он с сильным акцентом. — Я не знал, что вы ещё здесь.

— Я как раз ухожу, — отвечаю мягко. — Оставляю шеф-повара Матвеева вам.

Смотрю на Марка, хитро улыбаюсь и быстро выхожу.

В этом замке все знают, что для меня кухня — это особенное место, где я отдыхаю душой. Но даже эта радость не идёт ни в какое сравнение с тем, что я чувствую, когда рядом Марк. Кстати, на самом деле выпечка — прекрасный способ снять стресс и успокоить нервы после тяжёлого дня. Работать с тестом в одиночестве очень здорово, но с Марком этот процесс выходит на новый уровень.

Искра уже привыкла к нему. Ещё вчера она косилась с подозрением — провожала его взглядом, пока он двигался по кухне, и шипела, если он подходил слишком близко к её любимому месту у печи. А теперь, когда мы заходим вдвоём, она просто спрыгивает с лежанки и неспешно топает к своему углу, даже не оборачиваясь.

— Ты смотри-ка, — говорит Марк, запуская руки в дежу с тестом. Рукава его рубашки закатаны до локтей, и я вижу, как двигаются мышцы на предплечьях, когда он месит. — Она ко мне привыкает.

— Покормишь её ещё пару раз — и она будет спать у тебя на плече, — отвечаю с улыбкой. — Наверное, это очень интересные ощущения, — смеётся он. — Сейчас я закончу с этим тестом и займёмся круассанами, хорошо? — Так мы же вчера уже замесили тесто, — я подхожу ближе и заглядываю Марку за плечо, почти касаясь его спины. — Зачем тебе ещё?

— Ева, не забывай, что я тут не на отдыхе, — мягко объясняет он, и я замечаю, как его пальцы на мгновение замирают в тесте. — Мне к утру нужно сделать несколько пирогов с разной начинкой для завтрака делегации.

— Ах да, — морщусь, потому что мне снова становится стыдно за свою забывчивость. — Точно.

И в этом вся проблема. Я знаю, что он здесь из-за этой дурацкой делегации. Но его присутствие кажется таким обычным — будто он никогда и не уезжал — и таким родным, что я постоянно об этом забываю. А потом кто-нибудь напоминает, и меня накрывает волной осознания, от которой становится холодно в животе.

— Тебе понравилось работать в Страннополье? — спрашиваю я, чтобы сменить тему.

— Это был интересный опыт, — он вынимает руки из теста, смазывает их растительным маслом из плошки, стоящей рядом, и снова запускает пальцы в липкую массу.

— Хороший или плохой?

— И то, и другое. Работа мне нравится, платят хорошо, и я занимаюсь любимым делом.

— Но?

— Но это не Белогорье, — он тяжело вздыхает. — Я знаю, какую работу хочу. Но единственное место, которое освободилось при дворе за последние два года, — это должность кондитера. А я для неё ещё слишком неопытен.

— Ты более квалифицирован, чем твой отец, — замечаю я. — Он прежде всего пекарь. Хороший, опытный, но он работает с хлебом и простой выпечкой. А ты… ты будто создан для сложных десертов, для многослойных пирожных и для всего, что требует терпения и вкуса.

Он пожимает плечами.

— Тем не менее, я не могу выдумать для себя стаж, которого нет, — пожимает плечами Марк. От этих слов у меня сжимается сердце.

— Как бы я хотела отбросить все формальности и просто дать тебе работу!

— И поэтому тебе это, наверное, и не разрешают, — отвечает он со смехом.

— Всё из-за глупого указа Гарольда Третьего, — говорю я, плюхаясь на табуретку. — Столько лет прошло, а он всё еще действует!