Книга Желанная для орка, страница 4 – Ани Файер

* * *

— Энн, я думал, что ты уже больше не придёшь, — слышу я голос начальника сегодняшней смены, когда сняла свой пыльный плащ возле шкафчика в раздевалке. Мои длинные светлые волосы совсем выбились из тугой косы и запутались от ветра, и я подняла их вверх, быстро закрутив пучок и зацепив их резинкой.

— Рэнди, я звонила тебе все эти дни, — оправдываюсь, умоляюще глядя на него, пытаясь скрыть презрение к этому ничтожеству, — но ты не брал трубку!

Какой же он противный! Всегда удивлялась, как Седрик мог общаться с этим ничтожеством. Чёрные сальные волосы Рэнди ниспадают ему прямо на лицо, скрывая крохотные хитрые поросячьи глазки, когда он двигается в мою сторону.

— Извини, подруга, я был очень занят, отрабатывая смену за двоих! — явно пиздит он, недовольно поджав губы.

— Прости, но я ведь написала тебе, что и Илай тоже заболел, — снимаю шарф со своей шеи, встряхивая его, и свернув вдвое пыльную материю, запихиваю всё в шкафчик.

— Они всегда у тебя болеют! Я устал тебя прикрывать, Энн! — вздыхает, будто сожалеет о чём-то. — Ты уволена, дорогая, — выдаёт он, а у меня глаза полезли на лоб.

— Ты не можешь меня уволить! — возмущаюсь я, хотя прекрасно понимаю, что вполне себе может. — Ты же был другом моего брата! И мне нужны кредиты, чтобы прокормить его детей, Рэн! Ты же знаешь!

— Я могу тебе немного одолжить, — подходит он ко мне немного ближе, протянув к моему лицу свою руку, покрытую густой порослью тёмных волос. Он проводит волосатыми пальцами по моей скуле, задержав их на моих губах, и широко улыбается, показывая свои гнилые зубы, обдав меня смрадным дыханием. — И ты знаешь, что для этого нужно сделать.

— У тебя же есть жена, Рэнди! — напоминаю ему, скидывая его волосатую граблю от себя. Боже, который раз убеждаюсь, какое на самом деле дерьмо этот Рэнди. — Но ради вашей дружбы с Седри и его светлой памяти, ты мог бы и замолвить за меня словечко перед Гарри! Тем более, я неоднократно помогала тебе и покрывала перед ним, когда ты был неделями в запоях, работая за нас двоих, чтобы выполнить всю плановую норму выработки! И никак не пойму, как меня могли уволить, раз ты работал за двоих всё это время?

— Нет секса, нет работы и кредитов, — растянул в похабной улыбочке свои тонкие губы это ничтожество. — Чего греха таить, дорогая, ты мне давно нравишься, Энн, — снова тянет ко мне свои вонючие волосатые оглобли. — Ну, чего ты? Нам будет хорошо вместе! Не стоит сопротивляться своим чувствам!

— Каким чувствам? — искренне удивляюсь я. — Да пошел ты на хер, тупой придурок! — злобно шиплю, напяливая обратно на себя пыльный плащ и наматывая на голову такой же пыльный широкий шарф.

— Если бы ты действительно заботилась о детях Седрика, то не воротила бы нос от моего предложения! — хватает меня за подбородок, заставляя вглядываться в его тёмные паскудные и бессердечные глаза. — Сколько тебе? Двадцать семь уже? Ты старая даже по человеческим меркам и никому не нужна, тем более с таким довеском, который даже не твой! Ты ужасная тётка, Энни! Ты не достойна воспитывать сыновей брата! Скоро у тебя заберут и жильё, и самих детей, потому что у тебя на них нет никаких документов. Пожар в доме Седрика уничтожил абсолютно всё! У тебя нет ни работы, ни собственного жилья. Тебе некуда будет деваться, кроме как в местный бордель, или приползти ко мне на коленях! А я буду с нетерпением ждать этого дня! Но я уже не буду настолько щедрым и добродушным, дорогая. Тебе придется очень долго отрабатывать мое расположение, и тогда, может быть, я сжалюсь и помогу тебе. Я очень терпеливый и благородный Энн! И тебе в любом случае придется лечь под меня. Так зачем терять время и нервы?