Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 72 – Олеся Герус

Вышли из-за деревьев — верхом, перегородили дорогу. Лица закрыты. Лошади хорошие — не разбойничьи, что-то здесь было не так, но она не стала думать об этом долго. Тоше встал. Она его остановила сама — спокойно, рукой. Смотрела на троих.

Они смотрели на неё — одна, молодая, с дорожной сумкой.

— Деньги и конь, — сказал тот, что посередине. — И езжай пешком.

Элара молчала секунду, смотрела на дорогу. По обочинам — канавы, декабрьские, со стоячей водой, прихваченной тонким льдом. Она чувствовала эту воду — магия шла к ней сама, привычно.

— Вы умеете плавать? — спросила она тихо.

— Что? — сказал средний.

Она подняла руку. Вода из обеих канав поднялась в воздух. Не брызги — плотные столбы воды, тёмной, декабрьской, со льдом и илом. Поднялась и повисла — над дорогой, над тремя всадниками, покачиваясь в воздухе. Лошади под ними немедленно занервничали, пошли боком.

— Потому что, — сказала Элара, — дорога станет мокрой через несколько секунд. Это вопрос о вашем комфорте. А может и о жизни.

В ответ была тишина. Один из троих развернул лошадь первым. Второй — за ним. Третий — средний — смотрел на неё ещё секунду, потом тоже развернулся. Так они ушли в лес.

Элара опустила воду обратно в канавы — аккуратно, без плеска. Коснулась Тоше пятками, он пошёл вперёд — спокойно, как будто ничего не было.

Она думала: надо было попробовать этот фокус ещё в первый день. Тогда, у озера, в самом начале. Было бы меньше хлопот.

Потом подумала: нет. Тогда всё пошло бы иначе.

Лес шёл и шёл. Сосны пахли смолой и морозом. Тоше бежал ровно. Впереди была столица.

Тавейн открылся ей сначала дымом над горизонтом, потом запахом, который она почувствовала ещё за несколько вёрст до городских ворот: пряности, уголь, лошади, что-то химическое от магических мастерских, хлеб из ночных пекарен, которые топились с темноты, и под всем этим — река, широкая столичная река, которую она ещё не видела, но уже чувствовала магией воды, огромную и медленную, другую, чем быстрая речка за садом усадьбы.

Тоше шёл немного устало, она гладила его по шее и говорила что-то тихое, и он слушал, прядая ушами, и они въезжали в город вместе — два усталых существа, которые есть друг у друга.

Адрес Марин она помнила по деловым бумагам — Травяная улица, дом с зелёной дверью, при лавке конюшня. Элара спросила у первого попавшегося торговца с тележкой, тот объяснил охотно и даже немного проводил взглядом — видимо, рыжая девушка на усталом рыжем коне в декабрьское утро была зрелищем достаточно необычным.

Травяная улица нашлась быстро — по запаху, буквально. Здесь сушились пучки над несколькими дверями, пахло чабрецом и лавандой и чем-то смолистым, что она не сразу опознала. Зелёная дверь была в середине улицы — облупившаяся немного, но ухоженная, с медной ручкой в форме листа.

Она спешилась. Постучала.

Открыли не сразу — долго, потом шаги, потом голос за дверью:

— Кто?

— Элара Вессен, — сказала она. — Мы торговали через посредника. Зверобой и мелисса из усадьбы Астернов. Я писала вам в октябре.

Пауза. Потом замок щёлкнул.

Марин оказалась именно такой, какой Элара её представляла по письмам — маленькая, плотная, лет пятидесяти, с руками, которые знали работу, и с глазами, которые смотрели на человека прямо и без лишних предисловий. Она оглядела Элару — быстро, цепко, с профессиональным взглядом человека, умеющего оценивать.