Книга Под одним небом две судьбы, страница 126 – Мия Соул

Неожиданно повозка резко дернулась и накренилась, колесо с грохотом провалилось в глубокую выбоину. Меня с силой бросило вперед. Я не успела даже вскрикнуть, как оказалась в воздухе и рухнула прямо на Сюй Цзе.

Мир перевернулся. Я чувствовала под ладонью жесткую ткань его ханьфу, тепло его тела, слышала его учащенное дыхание у самого своего виска. Мы застыли в этой нелепой и немыслимой близости на долю вечности, длившуюся одно сердцебиение.

Он резко отстранился первым и отпрянул, будто обжегшись.

— Проклятые дороги и никудышные возничие, — заворчал он, отряхивая несуществующую пыль с рукава, но я заметила, как напряглась его шея и побелели костяшки на сжатых кулаках.

Я отползла на свое место, чувствуя, как жар заливает мои щеки, и я готова провалиться сквозь землю от стыда. Остаток пути мы провели, старательно избегая взглядов друг друга, а тишина в повозке стала еще более красноречивой и невыносимой.

Повозка Сюй Цзе остановилась в густой тени высоких стен, ровно в том месте, откуда мы с Ли Лунем бежали, словно воры, позапрошлой ночью. Какая ирония.

Ли Лунь, не говоря ни слова, ловко ухватился за выступ и перемахнул на другую сторону, оставив меня наедине с генералом.

Прежде чем я успела что-либо сказать, сильная рука обхватила мою талию. Мир на мгновение поплыл, ветер свистнул в ушах, и вот мои ноги уже коснулись мягкой земли нашего сада. Он поставил меня так легко, будто я и впрямь была пушинкой, но его прикосновение жгло кожу даже через ткань платья.

— Подожди там, — тихо приказал Сюй Цзе Ли Луню, который уже поджидал нас.

— Господин генерал, оставлять вас наедине с моей сестрой в ночном саду… это неприлично, — попытался возразить брат, но Сюй Цзе лишь усмехнулся.

— Неприлично? Неприлично было ей, дочери благородного дома, скитаться в мужском платье, неприлично лгать и подставлять под удар свою честь и жизнь. Сейчас же здесь лишь я могу оградить ее от последствий этой неприличной выходки. Отойди.

И Ли Луню, скрепя сердце, пришлось отступить в тень деревьев, беспомощно сжимая кулаки.

Я взглядом просила брата о прощении. Я понимала, что он устал, голоден, напуган и зол, но отказать Сюй Цзе в личном разговоре выше моих сил.

Мы остались одни. Лунный свет пробивался сквозь листву, рисуя на суровом лице военачальника узоры из света и тени.

Сначала мы оба молчали, но когда я сделала вдох, он заговорил первым.

— Я разочарован в тебе, Ли Вэй, — начал он, и эти его слова меня глубоко задели. — Сильно разочарован. Но, как и обещал, этот проступок я прощаю. Считай, что твой долг за правду погашен моей снисходительностью и благодарностью за здоровье Сяо Мина и за заботу о Сяо Инуо. Больше поблажек не будет. А потому, веди себя благоразумно. Будь осторожна. И не раскидывайся моей дружбой, как монетой, ведь завтра тебе снова предстоит вернуться во дворец, и лишь моя тень убережет тебя там от кинжалов, что ты сама же на себя и навлекаешь.

Его холодная и отчасти справедливая отповедь переполнила чашу моего терпения.

— Мне стыдно, господин Сюй, — вырвалось у меня. — Я не хотела вас обманывать. Искренне не хотела. Но обстоятельства…

Я не собиралась называть причин, но хотела перед ним извиниться, чтобы он не видел во мне злодейку или интриганку.

— Не надо, — он резко прервал меня, подняв руку. — Я не хочу ничего знать. Если бы ты могла сказать, ты бы сказала сейчас. Значит, время еще не пришло. Я терпелив, но запомни: второго предательства не будет. Никакие обстоятельства его не оправдают.