Книга Змеиного царевича невеста, страница 49 – Марианна Красовская

Ради интереса нарисовала пальцем на грязном стекле в кабинете старосты руну чистоты. Две. Ну а что, так же можно? Эфодар порывался целовать мне руки и признавался в любви — чудесным образом исчезла не только пыль на всех поверхностях, но и помарки из документов. А уж как засверкали окна!

Восхищение обычно сухого и немногословного нага мне было приятно, даже учитывая, что мы оба были людьми семейными, да ещё с истинной парой.

А вот с динамическими рунами вышел затык. Никак они мне не давались. И ту руну, что оживила сад, я повторить так и не смогла. Ну ничего, не все сразу.

Неожиданно Зубослав предложил простое и изящное решение: рисовать руны на песке. Если что пойдет не так, а оно ходило, то можно быстро стереть. К тому же на морском берегу, обычно, не было никого, кому я могла повредить. А еще он знал, как я любила волны и море.

Утро у нас теперь начиналось одинаково: мы быстро завтракали (остатков еды со свадьбы хватили на неделю, шкаф работал просто превосходно), потом спускались на берег с учебниками. Я с «Рунной магией», он с «Историей Семи королевств». Там я рисовала все подряд на песке, а Славка присматривал, чтобы я случайно не вызвала демона своими каракулями. Нет, ну мало ли! И если вдруг простейшая руна воды превращалась каким-то непостижимым образом в ураганный дождь, наг ловко и быстро стирал ее порывом ветра с песка. Удобненько.

Несмотря на длинный хвост, Зубослав оказался неплохим человеком. Мы с ним даже подружились. Он не пытался мной командовать, а на мои глупые шутки отвечал так ядовито, что меня злость брала. Я это ценила. А еще он смотрел, пристально, тяжело, жадно. Глаза отводил, когда я к нему поворачивалась, но я-то чувствовала! И мне ужасно нравилось ему нравится.

Какая же девушка будет против внимания страшно красивого (выше пояса) парня? А он был красивым, особенно когда раздевался догола и подставлял плечи и грудь лучам солнца. Я засматривалась иногда и сама. Эх, не было у меня красок и холста, да хотя бы угольного карандаша! Уж я бы нарисовала!

Палочкой на песке не очень-то разрисуешься.

Зато я могла его провоцировать и беззастенчиво это делала: ползала на четвереньках в купальном костюме, расстегивала пуговички, купалась, а потом лежала рядом с ним в мокрой, облепившей тело одежде. Он охотно велся на эти нехитрые уловки и исправно заглядывал в декольте.

Между нами царила полная гармония.

А ночью мы спали в одной комнате и в одной постели. Нет, меня никто не принуждал. Просто как легли после свадьбы, так и дальше пошло. Иногда я просыпалась и трогала чешую его хвоста, твердую, плотную, местами даже царапучую, и представляла, какие ссадины могли бы остаться на коже бедер, если б я поддалась искушению. Нет уж, я потерплю. Не так уж мне и нужны эти самые интимные отношения, незачем портить отличную дружбу посредственным сексом.

Потом к нам в гости заявилась Жалислава, которой любимый муж рассказал про мои успехи в рисовании, и потребовала — вот прямо взяла и потребовала — чтобы я у нее в доме обновила пару рун. Признаться, мне и самой это дело ужасно нравилось, к тому же к старшей сестре мужа я испытывала теплые чувства. Она была резкой, вредной и не в меру болтливой, но я уже убедилась — сердце у нее доброе. Да и меня она ни разу не обижала, а то, что мы с ней ссорились при каждом общении — так обе получали от этого удовольствие и черту ни разу не переступили.