Книга Хозяйка класса Люкс, страница 143 – Ямиля Нарт

Я обвела взглядом кабинет. Он был уютным, живым продолжением меня самой и Арриона. Стены помнили наши споры и тихие разговоры, полки хранили не только древние фолианты, но и земные книги по менеджменту, схематические чертежи Арриона и даже несколько детских рисунков, аккуратно вставленных в рамки. На краю стола в горшке из сияющего аэтерийского камня росла паучья лилия — живой цветок, что никогда не увядал.

Я отложила перо и потянулась, чувствуя, как теплая энергия Дома мягко обтекает меня, как невидимое течение. Я была им, а он был мной — это ощущение никогда не притуплялось, лишь становилось глубже и естественнее, как собственное дыхание. Я закрыла глаза и позволила памяти пролистать страницы последнего десятилетия, останавливаясь на самых ярких.

После Слияния мы с Аррионом провели несколько месяцев, привыкая к новой реальности. Дом стал буквально продолжением нашей воли. Мы учились управлять им вместе, как единым существом. И он, в свою очередь, учился у нас. Те первые годы были временем бурного роста — не физического, хотя и его тоже, — а скорее, осознания наших новых возможностей.

Наше Слияние с Домом не принесло утраты индивидуальности. Наоборот. Оно дало глубинное, почти телепатическое взаимопонимание и новые, удивительные способности. Я чувствовала его настроение как своё, он слышал мои мысли, когда я этого желала. Мы могли по отдельности управлять разными аспектами Дома, а вместе — творить чудеса. Мы были сердцем и разумом «Междумирья». Наши отношения… это был крепкий, нерушимый союз, построенный на доверии, выстраданном и закалённом, на глубочайшем уважении к силе и слабостям друг друга и на любви, которая прошла через испытания обманом, гневом, страхом и вышла из них только сильнее.

И у нас была Лира.

Мысль о ней заставила моё сердце сжаться от нежности и легкой тревоги, вечной спутницы всех родителей. Нашей дочери исполнилось восемь лет. По меркам гибрида дракона и человека — это возраст очень смышлёного, но всё ещё абсолютно ребячливого ребёнка.

Наша связь с Аррионом как истинных оказалась плодородной почвой. Лира — живое доказательство того, что «невозможное» для моей земной медицины стало возможным здесь, на стыке миров. В ней сплелись человеческая душа и драконья сущность — редчайший симбиоз. Её глаза были моими — карими и внимательными, но, когда она смеялась или сердилась, в их глубине вспыхивали искорки драконьего огня. По вечерам она любила забираться к Арриону на колени и слушать его рассказы о звёздах Аэтериса, а утром — помогать мне составлять меню, серьёзно пробуя каждое новое блюдо. Она росла здесь, среди этого удивительного переплетения миров, впитывая мудрость Грум-Гра, спокойствие Лазурита, дисциплину Лириана и безумную креативность дяди Ксиландора. Она была нашим самым большим чудом.

Я отвернулась от окна и подошла к одной из стен, где среди прочих висела небольшая картина в простой рамке. На ней была изображена фотография: я, сидящая в кресле у камина в этом же кабинете, с еще совсем крошечной Лирой на руках. А рядом, слегка склонившись, стоял Аррион. Он смотрел не на меня, а на дочь. И выражение его драконьего, обычно такого сдержанного лица, было абсолютно немыслимым. В нем была такая трепетная, невероятная нежность и такой немой восторг, что я, глядя на это фото, каждый раз чувствовала, как сжимается сердце. Его большой палец аккуратно касался крошечной ладошки малышки, которая цепко ухватилась за него.