Книга Падение вверх, страница 165 – Татьяна Кадуцкая

— Я не могу поверить!

— А ты поверь! — Лилея прищурилась. — Теперь всё обрело смысл: и реабилитация моего отца, и карьера в ковене, и нужные знакомства. Я — самая вероятная претендентка на место Верховной ведьмы. Да что там говорить! Одара уже готовит меня! Берёт на все встречи и мероприятия, хочет, чтобы я присутствовала при обсуждении важных вопросов. Меня вводят во все сферы жизни ведьмаческого сообщества. А со мной незримо и Гордея, которого я люблю и буду слушаться, — она стиснула кулаки. — Ведь для нас, женщин, любимый мужчина — это бог. Мы верим ему, мы служим ему, мы готовы на всё, чтобы он был счастлив. Ибо его счастье — это и наше счастье.

Цезерина покачала головой.

— Как же так?

— А вот так! Что ж… — Дамаскинская тяжело вздохнула. — Карицкий хотел Верховную ведьму — будет ему Верховная ведьма!

— Не понимаю!

— Знаешь, какое отчаяние самое горькое? Какая обида самая жгучая?.. — Лилея посмотрела на подругу. — Это когда победа уже была в твоих руках и ты почувствовал её божественный вкус, но в последний момент проиграл и потерял всё!

За 30 лет назад до событий, описанных в прологе

— Заслуги господина Карицкого невозможно перечислить! — распинался новый глава отдела образования, стоя за трибуной. — Его имя навсегда вписано в историю Стародворской высшей школы и в историю образования королевства Ханорум. Мы будем помнить нашего уважаемого директора! И будем рады видеть его в гостях!

Ведьмак даже не догадывался, какая буря сейчас бушует внутри Гордея. Он, столько лет положивший на процветание школы, и гость?!!

Под торжественную музыку ткань соскользнула — и все увидели барельеф с изображением мужчины. Образ получился очень точный и красивый. Тем не менее Карицкий со злостью глянул на Верховную ведьму, тоже посетившую данное мероприятие. Та стояла среди других приглашённых, мило улыбалась, аплодировала и даже сказала проникновенную речь своему «главному учителю», отправляя его на заслуженный отдых.

В конце торжественной церемонии Лилея Дамаскинская прошла мимо, не удосужив его взглядом, и тепло улыбнулась новому директору.

— Господин Тарновский, я уверена, вы справитесь с доверенной вам миссией.

И, попрощавшись, направилась к выходу. Все тут же притихли и вытянулись. Верховная была личностью экстравагантной, предугадать её слова и действия не мог никто. В коридоре женщину перехватил Карицкий. Она спокойно встретила его разъярённый взгляд.

— Отпусти руку, иначе лишишься своей.

И Гордей отпустил: шутка ли, тягаться с сильнейшей ведьмой из живущих!

— За что, Лили?! Я столько сделал для тебя! А ты вместо благодарности, мало того что ушла сразу после выборов Верховной, так ещё и выжила меня из школы!

Дамаскинская надела перчатки, на улице было холодно.

— Ну, предположим, делал ты не для меня, а для себя. И ушла я, как только убедилась в этом, — она посмотрела в некогда любимые глаза. — Насчёт моей неблагодарности… Неужели ты думал, я не в курсе, что творилось последние три года за дверями уже не твоей школы? Я знаю, что ты нашёл сильного мальчика и занимался с ним, как когда-то со мной. Не ошибусь, если предположу, что в нужный ТЕБЕ момент я оказалась бы скомпрометирована, и Пётр Тагашев претендовал бы на место Верховного, — женщина заметила, что Карицкий собирается что-то сказать, и предупреждающе вскинула руку. — Гордей, я слишком долго была с тобой и слишком хорошо тебя знаю. Но больше не люблю, а значит, способна здраво оценивать твои поступки и решения. Они меня не устраивают. Я считаю, что достойна места Верховной больше твоих ставленников, и так просто его не уступлю… А ты не волнуйся, побереги себя, всё-таки возраст.