Книга Наследник для дона мафии, страница 45 – Тала Тоцка

Андрей нюхом чуял — что-то затевается вокруг этого ебучего острова. Правильно его босс называл. И не зря Арина так нервничала.

Платонов видел, ее здесь что-то держит. И это не привязанность к Ди Стефано, иначе босса бы уже разорвало и размазало по ближайшим окрестностям.

Арина что-то ищет, потому Платонов и предложил отправить его к Феликсу. Подстраховать. Правда, была еще одна причина, но пока Андрею там ничего не светило. Он ее и не видел больше ни разу, эту свою причину...

Парадокс. Феликс стал доном, но вся его верхушка настроена против него.

Слишком молодой. Слишком чужой. Слишком неопытный.

Молодому дону нужен был свой человек, преданный, который бы находился внутри, мог все видеть, анализировать и вовремя предупредить об опасности.

Ольшанский предложил Феликсу «одолжить» Андрея, и тот охотно принял предложение босса.

Для всех он представил его как своего ombra. Тень. И все отнеслись снисходительно. Ну что он там может, этот чужак?

Ходячая говорящая кукла. Если дона гложет тоска по дому, пускай будет.

Тень? Пусть будет тень. Такая себе ностальжи. Это то, что понятно каждому сицилийцу.

Когда босс представил Феликсу его нового тайного советника, Андрей спросил, как ему его называть. Вот босса он называет Демид Александрович.

А Феликса как? Просто босс? Невежливо. Синьор Ди Стефано? Дон? Слишком официально.

Выручил Демид Александрович. С присущей ему бесцеремонностью спросил.

— Слушай, тут Андрюха спрашивал, как ему тебя называть? Дон? Или все-таки босс? Или может, синьор?

— Просто Феликс, — пожал плечами новый босс Андрея.

— Нет, — вмешался Андрей, — так нельзя. Должна быть субординация.

— Тогда будешь Феликс Винченцович! — хлопнул Феликса по плечу Ольшанский.

— Идите в жопу! — поморщился сицилийский дон.

А старый босс только поржал. Андрей Платонов на пальцах мог перечислить тех, кто мог себе позволить его послать, и тот бы просто поржал.

Значит, он больше не ревнует Арину к Феликсу. И это хороший знак.

Теперь Андрею надо разобраться с Робертой, с которой совсем ничего не понятно. Ясно только одно — девчонка ведет свою игру. Тонкую, как кружева из паутины, которые она плетет.

Можно было бы отдать ее на растерзание сицилийским псам, пусть бы они рыли. Просто указать на некоторые нестыковки. Но что-то его останавливало.

Андрей осторожно разузнал, что проверка Роберты Ланге проводилась только за то время, которое она была в Италии. Остальное покрывала индульгенция дона Винченцо.

И это наводило Андрея на очень нехорошие размышления.

Очень, очень нехорошие. И выводы напрашивались тоже не очень приятные.

Сбивало с толку отношение Роберты. Она ДОЛЖНА была чего-то добиваться. Она просто была ОБЯЗАНА.

Но она не делала НИЧЕГО. И это стопорило всю мыслительную деятельность Андрея Платонова.

Здесь не то, что один паззл. Здесь они все на место не вставали.

Как будто он картинку перепутал с набором паззлов. И как ни тыкает, как ни поворачивает, совсем ничего не складывается.

Андрей еще раз перебрал и перечитал каждую бумажку из ее папки. Просмотрел каждый листочек и даже на свет посмотрел.

Ничего. Абсолютно.

Зато за девять месяцев до рождения Рафаэля Роберта была в Турции.

Что ж, раз о Сомали ему никто рассказывать не собирается, про Турцию Андрей попробует выяснить сам.