Книга Наследник для дона мафии, страница 21 – Тала Тоцка

Уходит, оглядываясь с недовольным видом, а я опускаюсь возле малыша на колени. Беру его ладошки в свои, они сразу исчезают в моих татуировках. Стараюсь в этот раз не проводить аналогий с сердцем, просто спрашиваю.

— Ты хотел поиграть с Катей, carino?

Рафаэль кивает.

Внезапно рядом со мной оказывается Берта. Присаживается на корточки.

— Раэль, малыш, а ты девочку спросил? Она хочет с тобой играть? — поднимает голову на Арину. Та ориентируется мгновенно, подталкивает к нам Котенка.

— Конечно. Катя любит играть. Она просто стесняется.

Но Берта не успокаивается. Поворачивается к Кате.

— Ты хочешь поиграть с Рафаэлем?

Мы между собой говорим по-русски, но Берта сейчас спрашивает Катю на итальянском.

Та поднимает голову и счастливо кивает.

— Кто ж с таким парнем не захочет! — подмигиваю совсем раскисшему мальчику. Он грустно кривит уголок губ. Машу рукой. — Донато!

Раздается громкое жужжание, и в гостиную въезжает точная уменьшенная копия Кайена. Черная, блестящая. Последняя модель.

И Катя, и Рафаэль дружно распахивают глаза. Берта с Ариной, кстати, тоже.

— Фел, это что такое? — изумленно спрашивает Арина.

— Это чтобы Раэль не сам в меня врезался, а на машине, — говорю и поворачиваюсь к шокированному малышу. — Ну что, погоняешь по особняку на Кайене?

Он все еще смотрит неверяще огромными серыми глазищами. Поворачивает голову, несколько раз моргает. Делает шаг ко мне и вдруг обнимает за шею, тычась мокрой щекой в висок.

И мое сердце летит в ебаную бездну.

*Voglio giocare! — Хочу играть! (итал.)

Милана

Я боялась, что не успею.

Если бы эта девочка первой заговорила с Рафаэлем, все могло рухнуть. Весь мой план, вся моя конспирация полетели бы к чертовой бабушке.

Они говорят между собой на русском, Феликс с Ариной. Мне постоянно приходится себя контролировать, чтобы ничем не выдать.

Меня же не готовили в шпионы. И я не тайный агент.

А здесь маленький мальчик. Конечно, он мог проколоться.

Мы с ним давно не говорим по-русски. Поначалу, когда сын родился, я говорила. Хотела, чтобы он его знал, пела ему колыбельные. Особенно Элька одну полюбил, сразу под нее засыпал.

Как подрос, все время просил ее спеть. Песенку про лучик...

Но когда я собралась работать у Феликса, полностью перешла на итальянский. Надеялась, что если малыш не будет слышать знакомую речь, знакомые слова, то быстро их забудет.

Так и произошло. В Потенце весь наш круг, все соседи и знакомые были местными, мой мальчик полностью погрузился в иноязычную среду. Я почти успокоилась.

В особняке к нему все обращаются на итальянском, Феликс тоже. Он называет его carino, и когда я это слышу, мне каждый раз приходится сглатывать жгучий, царапающий ком. Будто горло изнутри обожгли кипятком.

Сегодня Арина привела дочку, попросила меня присмотреть за ней. Извиняющимся тоном дала понять, что ей нужно в туалет.

Как бы я к ней ни относилась, но я помню свою беременность. Чем больше срок, тем чаще хочется, это так. Конечно я согласилась побыть с Катей.

Да и что с ней сделается, если тут полный дом охраны?

И если я ревную Арину к Феликсу, то к Кате это никак не относится. Малышка вызывает у меня только щемящую нежность.

Она слишком маленькая и хрупкая даже рядом с Рафаэлем, хотя старше его на несколько месяцев. Но я слышала, девочка родилась раньше срока, в критичном весе, поэтому немного отстает от сверстников.