Книга Наследник для дона мафии, страница 126 – Тала Тоцка

— Какая ты с утра теплая, — хрипло шепчет Феликс, проталкиваясь глубже, — нежная. И ми-ла-я...

Он вбивается до упора, вращает бедрами, продолжая мять мои груди. Я расплываюсь как акварель, на которую попали капли воды.

Сначала пытаюсь удержать форму, а затем просто смываюсь границами, смешиваюсь, сплетаюсь с мужским телом, которое впаивается в мое. Вколачивается, вдалбливается с хриплыми стонами, выбивая такие же стоны из меня.

И мне совершенно безразлично, что будет потом. Что он увидит, что я буду объяснять и как.

Мы есть здесь и сейчас. Мы мужчина и женщина. Муж и жена.

Все остальное дым. Пепел.

— Я сейчас кончу, Берта, — сипит Феликс над ухом.

Влажные пальцы раздвигают складки, надавливают на чувствительный бугорок. И я рассыпаюсь на сотни осколков, которые потом можно еще долго и вкусно собирать, лаская и склеивая фрагменты.

Он догоняет сразу же следом. Помнит, что за стенкой спит ребенок, выпускает воздух сквозь зубы, так же сквозь зубы матерится, кусает меня за плечо и шею.

Одно слово, дикарь. Хищный и необузданный...

Я уже почти готова, что он сейчас продышится и меня перевернет на спину, чтобы продолжать. Это же Феликс, разве он остановится на одном разе?

— Синьор, — доносится из-за двери голос Донато, — нам надо срочно лететь обратно. Позвонил синьор Никола, вас хотят видеть Казале...

— Блядь, — Феликс перекатывается на спину. — Ты давно там стоишь?

— Я немного подождал, синьор, — обтекаемо отвечает парень.

— Он дал нам кончить, — поворачивает ко мне голову Феликс и снова обращается к двери. — Ладно, Донато, иди скажи, чтобы готовили борт. Я оденусь и вылетаем.

И снова поворачивается ко мне.

— Скажи, что у тебя ванная не на первом этаже, умоляю!

— Она рядом со спальнями, — отвечаю, продолжая лежать на животе.

— Отлично, — Феликс встает, стягивая презерватив и завязывая его узлом. Наклоняется, целует между лопатками влажную кожу. — А ты выезжай с Платоновым. Вечером жду вас в особняке.

И уходит, захватив с собой одежду, а я так и остаюсь лежать. Чувствую при этом странную смесь облегчения и в то же время отчаяния, что ничего, абсолютно ничего не изменилось.

Я снова не победила. Ничья. Один-один.

Феликс

В самолете вытягиваюсь на диване, руки закидываю за голову. Поспать не выйдет, сколько тут лететь... Но хоть полежу с закрытыми глазами.

По телу разливается охуенное ощущение покоя и неги — в каждой клетке, до кончиков ногтей и проросшей щетины. Полное удовлетворение и насыщение.

Я бы конечно еще потрахался с Бертой, но уже совсем по-другому. Медленно и плавно, качаясь с ней как на волнах. Долго и блядь со вкусом...

Такого не было ни после одной бордельной девки. Даже с самыми классными эскортницами я такого не чувствовал.

Однажды только такое было, когда я с кальяном перебрал и не смог прожженную шлюху Светку от неопытной девушки отличить в свою так называемую «брачную» ночь.

Но с Бертой другое. Странное ощущение удовлетворения похоти, утопленной в нежности.

Может для этого мужчины женятся, может им это брак и дает? Хз...

Напротив на диван плюхается Донато, зеркалит мою позу. На руке поблескивают новые часы. Когда мы сюда летели, их не было.

— Донато, откуда у тебя «ролексы»? — спрашиваю парня. — У Платонова выпросил поносить?