Книга Наследник для дона мафии, страница 122 – Тала Тоцка

Костя потирает подбородок, смотрит куда-то мимо.

— А этот говнюк тебя значит подъебывает, да? Донна Милана... — качает он головой. Поджимает губы, хмыкает. — Тут вот какая херня, детка. Допустим, признать свидетельство о смерти ничтожным можно. Но вам тогда придется развестись. Ваш брак признан по Итальянскому гражданскому кодексу, Феликс его зарегистрировал. И еще момент, кто тогда Рафаэль Ланге Милане Богдановой?

— Ох, — вырывается у меня, — я не подумала...

— В том-то и дело, — мрачно заключает Аверин, — что стань ты донной Миланой, это уже была бы головная боль нашего дона.

— Значит ничего нельзя сделать? — спрашиваю безнадежно.

— Ответь сначала, ты готова разводиться с Феликсом? Я не смогу развести вас втихаря, детка, я могу многое, но я не бог. И... тебе не кажется, что это несколько жестоко по отношению к парню не говорить, что у него есть жена и сын, зато объявить, что с ним хотят развестись? — добавляет он тихо.

Согласно киваю, закрываю лицо руками.

Он прав, так нельзя. Сначала надо все рассказать, потом разводиться.

Или навсегда отказаться от возможности вернуть себе свое имя.

Господи как же все сложно...

— Ты говорила, цацки, которые дон тебе на свадьбу подарил, лежат в Потенце? — спрашивает Костя. Киваю. — Надо их забрать и перевезти в Палермо. Если есть какие-то вещи, какие тебе дороги, тоже собери и отправь нам.

— Есть, — бормочу, — детские вещи Раэльки. Его фото, игрушки. Книги. А так ничего особенного.

— Вот и хорошо. Возьмешь с собой Платонова, сама не вздумай ехать. Оттуда наберешь.

Мы прощаемся, Ольга показывается на экране, машет рукой.

Отбиваю звонок, кладу телефон на комод. Сегодня же отпрошусь у Феликса и завтра уеду с Раэлем в Потенцу.

Феликс

— Нет, босс, синьорине Роберте не стоит лететь вашим бизнес-джетом. Я повезу ее и Рафаэля на автомобиле, — заявляет Платонов, и я смотрю на его бесстрастную физиономию, медленно закипая.

Это такой тонкий стеб? Или меня разводят как лоха?

Сначала одна заявляет, что у нее появились срочные дела в Потенце, и ей надо туда ехать прямо завтра с утра. А потом второй вызывается ее туда отвезти.

Не хочется выглядеть в глазах Берты ревнивым мудаком, но блядь да, я ее ревную. К Платонову.

Какого спрашивается хера?

— Зачем тебе в Потенцу, Роберта? — стараюсь, чтобы голос звучал спокойно. Хотя меня уже разматывает.

— Мне нужно уладить некоторые дела, — отвечает она невозмутимо, не отводя и не пряча глаз.

— Они появились так срочно?

— Да, синьор.

— Это никак не связано с нашим утренним разговором?

Короткая пауза.

— Возможно.

Поворачиваюсь к Платонову и говорю по-русски, едва сдерживая раздражение.

— Можно узнать, почему она не может лететь самолетом? Ты сам сказал, что им нужна охрана, так схуяли с тобой на автомобиле вдруг оказывается безопаснее?

— С того, что меня никто всерьез из вашего окружения так и не принимает, — бесяче спокойно отвечает Платонов. — И если я куда-то там отвезу и привезу работницу из особняка, это не привлечет лишнего внимание. Зато если вы отправите ее на личном самолете с десятком охранников, это будет лучшим сигналом для всех заинтересованных лиц.

— Так, — прижимаю ладони к столу, в основном, чтобы занять руки, — и во сколько вы планируете выезжать?

Перехожу на итальянский, и Роберта бросает быстрый взгляд на Платонова.