Книга Разведенка, страница 38 – Тала Тоцка

Но тогда получается, что ребенка тоже нет? В ужасе ощупываю живот.

Тесты на беременность не могли обмануть все сразу. Это же тесты, а не Дамир. Значит ребенок есть. Смотрю в отражение, положив на живот обе руки. Выпячиваю, кручусь в разные стороны.

Так странно, что у пластмассовой Барби оказался настоящий живот, в котором поселился живой ребенок. Подавляю истерический смешок при мысли, что у моего пластмассового Кена один орган тоже оказался не из пластика.

И это вовсе не сердце, как кто-то мог предположить.

Поглаживаю живот, успокаивая своего малыша. Прикладываю ладони и до звона в ушах погружаюсь в собственные ощущения. Может, если не дышать, я смогу уловить стук маленького сердечка?

Это ненормально, что я уже его люблю? Что когда о нем думаю, меня затапливает безграничная щемящая нежность? Бесконечно задаю себе эти вопросы и сама же на них отвечаю.

Нет, это как раз нормально. Потому что я в отличие от Дамира, любила. Даже когда он навалился на меня пьяный, любила. И несмотря на то, что я о нем узнала, я все еще продолжаю его любить.

Нельзя заставить любовь выключиться по щелчку. Как и включить нельзя, и режимы не переключишь с турбо на минималку. У меня пока все по максимуму, все по полной.

А мне бы не помешал какой-нибудь режим полета. Или еще лучше, автопилот.

Голова идет кругом. С силой сжимаю виски, кажется, стены дома сейчас обрушатся на меня и я навсегда останусь погребена под обломками.

Достаю чемодан, начинаю складывать вещи. Беру только необходимое.

Одежды у меня много, очень много. Дамир не жалел денег на свою Барби. Простите, Кен. Треть гардероба забито под завязку, больше половины еще с бирками.

Пусть остается. Может что-то и налезет на Жанку. Мне ничего от них не нужно, и тяжелого мне нельзя поднимать.

Вывожу чемодан в холл. Егор, сидящий на диване, отрывается от смартфона и делает удивленное лицо.

— Вы это куда собрались на ночь глядя?

— Я съезжаю в гостиницу, Егор, — не вижу смысла скрывать от охраны то, что завтра будет обсуждаться на каждом углу.

— А Дамир Даниярович знает?

— Мы с Дамиром Данияровичем разводимся, Егор, — отвечаю как можно ровнее, а сама с такой силой сжимаю ручку чемодана, что из нее сейчас потечет чемоданный сок. — Так что он возражать не будет.

По лицу Егора пробегает тень.

— Я вас отвезу, — он рывком встает с дивана, я выставляю руку в протестующем жесте.

— Нет, не надо, Егор! В этом нет необходимости. Я вызову такси.

— Это не обсуждается Ясмина, — вскидывает голову мужчина. В его глазах мелькает опасный блеск. — Пока еще вы Батманова, и я не получал от Дамира Данияровича других указаний на ваш счет.

Я прекрасно понимаю, что Егор работает на Батманова, и сейчас им движет далеко не чувство участия и сострадания. Дамир ему голову снесет, если он отпустит меня, не выяснив, куда я съехала.

Мне не очень хочется делится этой информацией, тем более что я понятия не имею, куда ехать. Но пробовать скрыться от Дамира даже пытаться не буду.

Чем скорее мы разведемся, тем больше шансов, что наши дороги разойдутся навсегда и больше никогда не пересекутся. И Батманов никогда не узнает, что у меня будет ребенок.

А для этого нам придется встречаться, может и не один раз. Так какая разница, будет он знать, где я живу или нет?