Книга Совратить недотрогу, страница 128 – Юлия Герман

Пока мама находилась на занятиях с физиотерапевтом, я сидела напротив мужчины и листала мамину карту, читая то, какие процедуры проводились за время реабилитации, и сравнивая изменение показателей.

— Как я уже говорил, наилучшим вариантом для вас пройти несколько курсов в центре, что находится в соседнем регионе. Именно там работают лучшие специалисты в стране, занимающиеся подобными случаями, – переплел пальцы и, кажется, практически не моргал, смотря на меня. – Я понимаю, Наталья, что сумма не маленькая. Но поставите маму на ноги, и вам самой станет легче.

— Я понимаю это, Родион Сергеевич. И помочь маме снова жить полноценной жизнью – мое самое большое желание, – закрыла карту, но не выпустила ее из рук. Казалось, что пока я держу ее, все можно исправить, можно подарить маме нормальную жизнь. А как только положу ее на стол, то даже последняя надежда пойдет прахом.

— Подумайте, Наталья, о моих словах, – снял очки, протирая стекла салфеткой.

— Спасибо, Родион Сергеевич! – поднялась с кресла и, зависнув на пару мгновений, все же положила карту на стол перед мужчиной. – До свидания.

— Дайте знать о вашем решении.

Мысли роились в голове, жаля, заставляя напряженно думать и не давая передышки. Сколько я возвращалась к теме с лечением в той клинике, и сколько раз приходилось откладывать эту идею, потому что и здесь специалисты были хорошие, но не лучшие.

Теперь появилось стойкое ощущение, что если сейчас я не найду способ, как заработать эти чертовы деньги, то мама никогда не сможет вернуться хотя бы к подобию нормальной жизни. Эти мысли отвлекали от того ужаса, что остался дома. Но признаться, если бы кто-то предложил мне выложить в сеть интимное видео в обмен на здоровье мамы, я бы пожертвовала собой не раздумывая. Но такого выбора мне не давалось. И от этого становилось еще горше.

Дошла до палаты, думая над возможными вариантами, и хотелось выть от отчаяния. Но как только увидела маму, то тиски, сжимающие меня последние сутки, стали немного отпускать. Кинулась к ней на грудь, обнимая за шею, зацеловывая щеки и лоб. Обняла крепко крепко и расплакалась.

Закусывала губы, чтобы не издавать звуков, способных напугать маму, старалась успокоиться, но слезы сильнее стекали по щекам.

— Д-д-до-о-очь, – позвала мама, дотронувшись здоровой рукой и поглаживая по плечу.

— Я просто соскучилась, – прижалась к ней сильнее. – Я так люблю тебя, мамочка.

— И я-а-а-а, – гладила руку мама.

Заставила себя успокоиться и, вытерев слезы, отпрянула. Сидела перед мамой на корточках и с жадностью рассматривала родное лицо.

— Чудесно выглядишь, – улыбнулась, заметив, что у мамы даже цвет кожи стал здоровее и появился блеск в глазах. – Я была у Родиона Сергеевича. Он хвалил тебя и сказал, что ты делаешь успехи.

— Т-т-так с-с-се-е-ебе! – улыбнулась уголком рта.

— Ну знаешь, так не так, а надо ковать железо, пока горячо.

Мама внимательно посмотрела на меня, явно заподозрив неладное.

— Мамуль, знаю, что ты против, но сейчас я твой опекун и решаю, как лучше для нас обоих, – взяла ее за руки.

— Ч-ч-ч-то-о-о ты-ы х-хо-о-оч-чешь?

— Мама, – сделала глубже вдох. – Я выставляю квартиру на продажу. Знаю, – увидела протест в ее глазах, – знаю твою позицию. Что это моя квартира и мне нужно будет где-то строить семью, жить и прочее. Да и лучшие годы жизни прошли там. Но, мам, ты же понимаешь, что это наш единственный шанс поставить тебя на ноги.