Книга Игры мажоров. "Сотый" лицей, страница 84 – Тала Тоцка

— Знаю, — кивнул Никита, — у тебя на нее не стоял.

Топольский вскинулся, но сын оставался предельно серьезен, и он снова согласно кивнул.

— Можно и так сказать. В общем, я сказал отцу, что на Ермоловой жениться не буду, я вообще жениться не собирался лет до тридцати. А потом попал под следствие, — он поднял голову и посмотрел Никите в глаза: — Не спрашивай меня, сынок, я потом тебе все расскажу. Я виноват, что повелся, я совершил ужасный поступок. Срок светил немаленький. Твой дед, отец Кати и Яны, мог помочь. Мой отец сказал, или я женюсь, или сяду. Я напился и пришел к Янке. У нее была своя беда, ей нашли жениха на двадцать лет старше. Она мне жаловалась, потом расплакалась, сказала, что готова из дома сбежать. И я предложил ей пожениться, тайно, чтобы никто не знал.

— Я тоже Маше предложил сбежать, — хмуро сказал Никита. — Жаль, что она не согласилась.

Топольский растерянно почесал подбородок.

— Куда это вы сбегать собрались? С ума сошли, нашлись тут Монтекко с Капулетти…

— Ладно, пап, не начинай, — перебил сын, — не сбежали же. Мама согласилась?

— Да, — Андрей попытался успокоиться, хотя руки чесались надавать подзатыльников нахохлившемуся Ромео, — она согласилась. Даже обрадовалась, тот ее жених был, как ты выражаешься, полный отстой. Мы подали заявление и месяц продержались — никому ничего не говорили. А потом расписались и поставили родителей перед фактом. Они, конечно, подняли крик, требовали, чтобы мы развелись, но я снял квартиру, забрал туда Яну, а потом выяснилось, что она беременная. И нас оставили в покое.

— Значит… — перевел дыхание Никита, — значит ты ее не любил? И меня ты ей сделал только чтоб тебя не посадили? Ты поэтому не даешь мне видеться с Машей, чтобы и я вот так… тебе назло?..

Он отвернулся, впившись пальцами в подлокотники. Топольский ошеломленно уставился на сына.

— Нет, что ты, конечно же нет! Ты неправ, сынок!

— В чем я неправ? В том, что родился? Да, извини, протупил! — Никита дышал глубоко, через рот, и Андрей прекрасно понимал почему. Чтобы не заплакать.

Перед глазами встала Янка. Любил ли он ее? Они оба тогда были дезоринтированы, сбиты с толку сложившимися обстоятельствами. Яна с радостью согласилась на его предложение, и первое время они были заняты исключительно конспирацией.

О чувствах никто не думал, или по крайней мере, не говорил. Они схватились друг за друга, как за соломинки для утопающих, и их первый раз случился неожиданно для обоих.

Отцы Топольские и Ермоловы орали и матерились, Янка расплакалась. Андрей взял ее за руку, сказал ее отцу, чтобы не смел орать на его жену, и они уехали на съемную квартиру. Яна продолжала плакать, и Топольский ее утешил. Как считал нужным.

Любил он ее? Скорее, его крыло от ответственности за нее и ребенка, когда она сказала о беременности. Но потом, особенно когда стал расти живот, Андрей совершенно точно испытывал к жене нежность и влечение. У них просто было совсем мало времени.

Он подошел, встал за креслом и положил руки на плечи Никиты. Содрогнулся от того, как напряжены мышцы парня и попытался сказать как можно более убедительно.

— Нет, ты не прав, сынок. Мы с Яной, может, поначалу и не были влюбленными, но наш брак совершенно точно не был фиктивным. Ты понимаешь, о чем я, — он крепче сжал плечи сына. — Мы были молодыми, Янка мне еще в школе нравилась. Меня никто не принуждал жить с ней вместе, я сам так решил. И ты получился случайно, мы с ней залетели. А когда я узнал, что у меня будет сын, я был рад, правда. И если бы твоя мама была жива, я думаю, у нас была бы нормальная семья, Никита. По крайней мере, я бы для этого сделал все от меня зависящее.