Книга Игры мажоров. "Сотый" лицей, страница 62 – Тала Тоцка

— Быстро мыться и спать! Завтра снова будешь как зомби, — сердито выговаривает она, а я с удивлением обнаруживаю, что уже почти три часа не думаю о Топольском.

* * *

На следующий день по дороге в столовую меня окликает Никита.

— Заречная, стой.

Алька, держащая меня под руку, останавливается первой. Я тоже неохотно торможу.

— Подойди, — он смотрит исподлобья.

Только собираюсь сказать, чтобы он шел к черту, как вовремя вспоминаю, что он элитный, а я — его аут. И мне огрызаться не положено.

— Ты помнишь, что после уроков остаешься на репетицию?

Пожимаю плечами. Ну помню, дальше что? Топольский цедит сквозь зубы:

— Жду тебя в спортзале. И чтобы без опозданий, поняла? — он пытается демонстрировать равнодушие, но получается плохо.

Вдруг приходит на ум, что наверняка у меня получается еще хуже, потому лишь молча киваю. Топольский уходит, а я некоторое время смотрю ему вслед, пока Алька не дергает меня за локоть.

— Пойдем, Маша. Я есть хочу.

— Пойдем, — вздыхаю и заставляю себя сдвинуться с места.

После уроков как могу стараюсь оттянуть тот момент, когда мы с Топольским останемся один на один. Коваль дал задание поработать над техникой, мы будем тренироваться без него. И у меня холодеет спина, когда я представляю, что мы будем только вдвоем.

Долго мою руки в туалете, протираю очки, перетягиваю хвост. Снова мою руки и промакиваю влажной салфеткой лицо. Дальше тянуть некуда, иду в зал.

Никита уже там. Хоть внешне он спокоен, но я чувствую кожей, как воздух между нами звенит, будто здесь пролегает высоковольтный кабель.

Стараюсь не встречаться с Топольским взглядом, а он по обыкновению смотрит в упор.

— Мы будем танцевать в тишине или ты подпоешь? — пытаюсь острить, но Никита лишь ухмыляется.

— Подпою.

Достает телефон, включает музыку, кладет гаджет на подоконник.

— Такая сойдет?

Молча киваю. Все равно, лишь бы на три доли, для вальса.

— Ну давай, учи, — Топольский снова ухмыляется, но я стараюсь не вестись. Знаю, каким он может быть, когда хоть на миг сбрасывает маску хамовитого наглого мажора. Помню.

Одна рука обвивает мою талию, вторую Никита протягивает мне, и когда я вкладываю в нее ладонь, в воздухе ясно слышится треск электрического разряда. Между нами искрит в полном смысле этого слова.

— Ай! – отдергиваю руку. — Ты бьешься током!

— Да, я под напряжением, — серьезно кивает Топольский, и я краснею до самых ушей.

И что он такого сказал? Да ничего особенного, он просто меня троллит, а я поддаюсь.

Собираюсь с силами, и мы начинаем кружиться по залу. Я громко считаю вслух, так легче сосредоточиться и сохранять над собой контроль.

Никита несколько раз наступает мне на ноги, я возмущенно ойкаю, и он каждый раз прижимается ко мне все сильнее и сильнее. В конце концов я не выдерживаю и останавливаюсь.

— Никита, ты стоишь слишком близко, надо соблюдать дистанцию. Мы не должны друг другу мешать.

— А ты мне не мешаешь, — его голос звучит знакомо хрипло, пальцы смыкаются на талии, и я понимаю, что сейчас произойдет.

Я хочу сопротивляться, я не должна позволять ему меня целовать. Но не могу. Не могу упираться, да и как это сделать, когда руки сами тянуться к затылку, запускаются в волосы, а губы раскрываются навстречу?

Никита приникает к моим губам, и тут меня простреливает. Нельзя, нам никак нельзя. Вырываюсь из его рук, но он держит крепко. А потом срывается, и я в страхе отшатываюсь. Никогда его таким не видела. Взбешенным и злым.