Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 13 – Алекса Гранд

В остальном завтрак проходит без каких-то эксцессов и странностей, и спустя пятнадцать минут я стою на выходе из квартиры и жду, пока Вероника застегнет заедающую молнию своего безразмерного пуховика.

И, если я не люблю проявления нежности на публику, то Диляру абсолютно не смущает наличие свидетелей. Повиснув у меня на шее, она жадно приникает к моим губам и спрашивает, нехотя отстраняясь.

— Ты же быстро?

— Одна нога здесь, другая там.

Не знаю, зачем отвечаю так, ведь трип по магазинам и сама поездка займут немало времени. Но Дилины руки после моего обещания разжимаются, и я выпадаю в коридор, краем глаза фиксируя, как горят Никины щеки.

На подземную парковку мы спускаемся в полном молчании, и всю дорогу проводим в звенящей тишине, которую, впрочем, вскоре разбивает гам торгового центра.

Внутри так многолюдно, словно весь город сегодня собрался здесь. Кто-то забыл зеленый горошек и решил купить целых десять банок. Кому-то не хватило ведра майонеза на тазик оливье и селедку под шубой. Кто-то только что вспомнил про сгущенку и масло для Наполеона.

В общем, очереди на кассах космические, свободная тележка — редкость, а жуткая толкучка — что-то естественное. Вот почему я всегда затариваюсь заранее или оформляю доставку, опять же заблаговременно.

— Курицу брать?

— Бери. А еще картофель, сыр, майонез и лук. Запеку мясо по-французски, Сонечка любит.

Делится Вероника, пока я продираюсь к витрине с филе, фаршем и отбивными, и крепко прижимает дочку к себе, чтобы не потерять ее в этой пестрой разношерстной толпе.

Заполнив корзину доверху и потратив минут десять на споры о нужности рулета из индейки и медовика, мы встаем в самый конец длинной извивающейся змейки и медленно продвигаемся к вожделенной ленте.

А когда кассир пробивает все наши продукты и складывает их в два пакета, мы снова начинаем спорить.

— Спасибо. Возьмите, — Ника протягивает хмурой уставшей женщине в зеленой униформе пару оранжевых купюр, но я успеваю перехватить ее запястье и покачать головой.

— Спрячь. Я заплачу.

— Не надо, Гордей. Ты не обязан, — смущаясь, упирается Вероника, а мне приходится взывать к ее разуму.

— Эй, мне не сложно. Правда, не сложно. Тем более, тебя с работы уволили, каждая копейка на счету. Пусть это будет моим тебе подарком на Новый год, ладно?

— Ладно. Только я потом все отдам. С первой зарплаты. Хорошо?

Помешкав, принимает мою помощь Ника и переминается с ноги на ногу, пока я прикладываю к терминалу карту и старательно прячу от нее длинный чек.

А дальше мы грузим провиант в багажник и, оставив торговый центр позади, двигаемся к следующей точке маршрута — большому елочному базару. Долго бродим мимо рядов стройных сосен и пушистых елей прежде, чем останавливаемся около одной из этих красавиц.

— Жалко ее. Недолго порадует глаз, а потом отправится на свалку, — заключает Вероника, касаясь пальцами разлапой колючей ветки, а я осторожно трогаю ее за запястье и поясняю больше не для нее, а для притихшей Сони.

— Эти елки специально выращивают в питомниках, каждый год высаживают новые. И мы, пожалуй, купим для нее кадку с землей, а после найдем ей местечко во дворе, идет?

— Идет.

Радуется, как ребенок Ника. Вместе с ней улыбается Соня. Да и уголки моих губ неминуемо ползут вверх.