Книга Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс!, страница 70 – Алекса Гранд

Вероника мне, кстати, очень импонирует. Скромная, мягкая, нежная, она не похожа на пафосных чик, обычно сопровождающих наследников успешных корпораций.

А вот мать Северских мне сразу не нравится. Холодная, словно айсберг, женщина проталкивается сквозь толпу, косится на нас пренебрежительно и бросает, опуская приветствие.

— Ну и кто из вас додумался притащить собаку в ресторан? А если щенок разобьет посуду и испортит наряд кому-нибудь из гостей?

— Я притащил? Все компенсируем, ма. Фигня — вопрос.

В отличие от меня не тушуется Марк. Легкомысленно отбривает родительницу, не планируя выслушивать нотации, и притискивает меня к себе. Обнимает крепко так, что я невольно расслабляюсь, и водит пальцами по позвонкам.

— Не обращай внимания, Ань. Добро пожаловать в семью.

Гордей тоже не сильно впечатляется речью матери и пытается сгладить неловкость. И поначалу все идет даже неплохо, и я охотно включаюсь в беседу, но резко осекаюсь, когда по залу проносится истошный крик.

— А-а-а! Да уберите уже эту собаку!

Это визжит невысокая полная женщина с пепельными волосами в платье поросячье-розового цвета. Прижимает к груди ладонь и картинно закатывает глаза, словно готовится упасть в обморок.

А спустя пару минут в поле нашего зрения появляются дети. У моего Ваньки подбородок испачкан в малиновом джеме. У Вероникиной дочери на щеке — заварной крем. Нос Марли измазан в сахарной пудре.

И мне страшно представить масштаб разрушений, которые наши озорники умудрились учинить, пока мы отвлеклись.

— Мамочка, Ваня с Марли ни в чем не виноваты! Это все я. Не ругай их, пожалуйста, — храбро вступается за нового друга Соня, на что Ника лишь обреченно качает головой и указывает рукой на выход.

— Так, марш умываться. И ни слова больше.

Мы удаляемся нашей маленькой делегацией, оставляя мужчин разгребать последствия, и я втайне радуюсь, что мы избегаем столкновения с мамой Марка, Виолеттой Константиновной. Потому что если судить по ее рваной походке и размашистым движением, то она способна разнести по кирпичикам целое здание.

— Это не ребенок, а самое настоящее стихийное бедствие. Смерч в юбке.

Тихонько жалуется Ника, пока мы ликвидируем следы аварии в туалете, но уголки ее губ при этом ползут вверх. Она не злится на дочку и не ругает ее. Убеждается, что крем благополучно стерт, поправляет воротник Сониного костюмчика и переплетает ей косу.

Я тоже не отчитываю Ваньку. Лишь бережно прижимаю его к себе и утверждаю, что ничего страшного не произошло. Это всего лишь опрокинутый поднос с пирожными, а не вселенская катастрофа.

— Пойдем, познакомлю вас с отцом.

Предлагает Марк, когда я нахожу его в зале, и уверенно шагает вперед. Я же мну подол своего коктейльного платья и часто-часто дышу.

Вчера я полдня читала статьи об Алексее Викторовиче в интернете и теперь жутко робею. Он богатый бизнесмен, добившийся небывалых высот своим трудом. Практически небожитель. А я обыкновенная девчонка из простой семьи.

К импозантному мужчине с благородной проседью в висках и волевым подбородком я подхожу на негнущихся ногах и прячу глаза в пол. Поджилки трясутся. Да и я сама дрожу, как осиновый лист на промозглом ветру.

— Ань, это мой батя. Северский Алексей Викторович. Бать, это моя Аня.

С едва прикрытым самодовольством сообщает Марк. Его же отец подается вперед и берет мою ладонь, чтобы легко коснуться ее губами.