Книга Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс!, страница 43 – Алекса Гранд

Взвинченная, я вываливаюсь на улицу, так ничего не купив, и бесцельно брожу вдоль припорошенных машин до тех пор, пока Марк за мной не приезжает.

Не замечаю того, как промерзаю до самых костей и как сильно синеют мои губы, и ужасаюсь собственному отражению в боковом зеркале.

Я не нежная Снегурочка в полушубке. И не гордая Эльза в роскошном голубо-серебристом платье. Я жуткая Белая Колдунья с бесцветными ресницами и бледной пергаментной кожей.

— А где пакеты?

— Я не нашла ничего.

Качаю головой, дуя на заледеневшие пальцы, ведь я даже не удосужилась достать из сумочки перчатки, и чувствую, как быстро нагревается сиденье подо мной.

Марк клацает на какие-то кнопки так, что теплый воздух дует мне в бок и в колени, и мягко ведет ладонью по моей щеке.

— Что-то случилось, Ань?

— Нет, — отрицаю слишком резко, как отрицает вину грабитель, застигнутый на месте преступления, и тут же выдыхаю глухое «да», сдобренное пояснениями. — С любовницей Олега столкнулась.

Сдернув невидимый стоп-кран, я пересказываю Северскому нашу с Катей тупую беседу, и радуюсь, что Ванька тренируется в клубе и меня не слышит. Не слышит тех нелицеприятных эпитетов, которыми я награждаю наглую девицу. Пропускает проклятия, которыми я засыпаю мужа. И не получает очередного подтверждения тому, что на него наплевать собственному отцу.

По взмаху волшебной палочки из принцессы я превращаюсь в портового грузчика, но это ничуть не отталкивает Марка.

Он невесомо целует меня в макушку, поглаживает мои напряженные плечи и не спешит трогаться, пока я переживаю шторм.

— Каждой твари по паре. Она еще наплачется с твоим Олежей. А ты забей.

Утешает меня не слишком умело босс, но, как ни странно, это работает. Пружина внутри распрямляется, и я выталкиваю из головы кажущиеся теперь пылью глупости.

Куда важнее становятся губы Марка, скользящие вверх по шее. Его зубы, впивающиеся в мочку уха. И пальцы, стискивающие бедро.

— Ну что, пришла в себя?

— Ага.

Интересуется Северский с коварной ухмылкой и плавно трогается с места, чтобы отвезти меня в торговый центр на другом конце города. Пробежаться со мной по многочисленным бутикам, помочь выбрать для мамы горшочки для запекания и новый набор инструментов для отца и отстоять километровую очередь в кассу.

Мое настроение выправляется, когда мы сгружаем покупки в багажник, заезжаем за Ваней и забуриваемся в ближайшую пиццерию. Заказываем два цезаря с куриной грудкой, большущую пепперони и три молочных коктейля и занимаем Марли кусочками птицы, чтобы он ничего не учудил.

Правда, хороший настрой улетучивается так же стремительно, как появился, по мере того, как мы приближаемся к поселку городского типа, где живут мои родители.

Волнение жгучей лавой окатывает внутренности. Паника поселяется под кожей.

— Это моя мама — Мария Романовна. Папа — Николай Георгиевич. А это…

Тарабаню срывающимся голосом и закашливаюсь морозным воздухом, дерущим горло. К счастью, Северский заканчивает за меня.

— Марк. Анин жених.

Марк представляется четко, без намека на неконтролируемый тремор, и уверенно шагает вперед, увлекая меня за собой, до того, как мама отомрет и пригласит нас войти.

И если Северскому все дается легко, словно он здесь хозяин положения, то меня растаскивает на множество робких нерешительных Анечек. От липкого пота, струящегося по спине. От судорожно сокращающегося и ухающего в бездну желудка. И от прохладцы, с которой нас принимают родные.