Книга Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс!, страница 36 – Алекса Гранд

С того разговора, когда я спалила кашу, Олег ни разу не позвонил и не поинтересовался, как там Ванька. Переживает ли, спрашивает ли о нем, скучает.

Наверное, я плохая мать, раз допустила все это.

Корю себя и глотаю горькую досаду, пока Ваня несется к нам со школьного крыльца. Врезается в меня и крепко обхватывает за талию, не обращая внимания на сверстников.

— Мамуля, привет! — сынок смотрит на меня снизу-вверх, и я обнаруживаю затаенный страх у него в глазах.

— Привет, мой хороший. Рассказывай. Что случилось?

— Трояк по математике схлопотал. И двойку за поведение, — помявшись, сообщает Иван и смешно закусывает нижнюю губу.

А я просто зарываюсь пальцами в его шевелюру и не могу его отругать. Вспоминаю, как методично меня отчитывала за каждую четверку мама, и меньше всего хочу, чтобы мой ребенок от меня отдалялся.

— Не беда. Исправишь. Я тоже не мог похвастаться отличной успеваемостью. Тренироваться поедем?

Подбадривает Ваньку Марк и получает его одобрительный взгляд и восторженный возглас «конечно». Я с легким сердцем отпускаю сына вместе с Северским на ринг, а сама удаляюсь за стойку и долго массирую виски.

Чтобы, собрав волю в кулак, включить телефон и написать маме короткое «я не приеду на Новый год». Она, конечно, рассыпается в возмущениях и требует, чтобы я была у них, как штык. Но я ей не отвечаю.

Ничто не заставит меня провести зимние каникулы у них, выслушивать бесконечные причитания и терпеть бестактные расспросы.

Я так часто оглядывалась на чужое мнение.

Сначала всеми силами добивалась одобрения родителей. Старалась учиться без нареканий, зубрила сутками, но так и не получила золотую медаль. Поступила не на ту специальность, которую пророчила мама. И устроилась не на ту работу, которой она бы гордилась.

Потом я из шкуры вон лезла, чтобы мной восхищался муж. Пренебрегала своими интересами, балансировала между Ванькиной школой, секцией по плаванию, которую он в итоге бросил, и готовкой. И забывала жить.

И только теперь я делаю то, чего хочется мне. Отказываюсь от семейного праздника, не способного принести мне радости. Наблюдаю за тем, как сын под чутким руководством Антона и Марка отрабатывает удары. И превращаюсь в маленькую хрупкую девочку вечером.

Вымотавшийся, Ванька уснул. А мы с Северским оккупируем кухню. И я восторженно смотрю, как Марк накрывает на стол. Он выкладывает на тарелки запеченную в сливочном соусе форель, откупоривает бутылку белого вина и опускается рядом, осторожно ведя кончиками пальцев по моему запястью.

И от этого простого прикосновения меня охватывает необъяснимый трепет. А в следующую секунду мой желудок ухает в пятки, и я сама лечу вниз с головокружительной высоты.

Потому что Марк выразительно прокашливается и хрипловато просит.

— Ань, давай пересмотрим наши договоренности.

— В смысле?

— Ты мне нравишься. Очень. Хочу попробовать с тобой по-настоящему.

Марк

Анины слезы выбивают меня из колеи. Я буквально слышу, как замыкает какие-то проводки в башке. Закорачивает. И больше не отдаю отчета своим действиям.

По мере того, как я приближаюсь к Славиной, до меня доносятся обрывки фраз, вроде «сама виновата» и «помирись», и окончательно взрывают самообладание.

Мне хочется выдернуть трубку из хрупких подрагивающих пальчиков и наорать на Анину мать. Сказать ей, что прощать изменника — паскудная затея, а общественное мнение — полная хрень, если ее заботит, что будут говорить о разводе Славиных люди.