Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 67 – Алекса Гранд

— Ром, а расскажи, как ты проделал путь от студента, перебивающегося от стипендии к стипендии и хватающегося за любую подработку, к финансовому магнату?

— Просто стечение обстоятельств, — роняю я небрежно, но Дину мой ответ совсем не устраивает.

— И все же?

— Спустя полгода после того, как мы расстались, выяснилось, что у мамы есть дальний родственник в Америке. Он пригласил нас погостить, помог с визой и даже предлагал переехать туда насовсем. Мы отказались, но связи поддерживали. Приезжали каждую зиму. А через пару лет у него обнаружили рак. Неоперабельный.

— Мне жаль, — приглушенно произносит Дина, поглаживая тыльную сторону моей ладони, а я, наконец, признаюсь самому себе, что мне льстит ее интерес, и продолжаю свой рассказ.

— У него не было наследников, поэтому он оставил все состояние мне. Я всего лишь продолжил его дело. Перевел часть активов сюда. Перераспределил денежные потоки. Так что если ты хотела услышать историю головокружительного успеха, то вынужден тебя разочаровать. Я не запустил инновационный стартап. Не придумал какую-нибудь крутую видеоигру, которая бы завирусилась, и не создал какое-нибудь гениальное приложение, которое бы стало популярно во всем мире. Просто воспользовался тем, что вручила судьба.

Ненадолго между нами повисает молчание. А потом Дина привстает на носочки, подается вперед и нежно меня обнимает, заключая.

— Не обесценивай свои достоинства, Ром. Сохранить и приумножить капитал — дорогого стоит.

И столько уверенности в ее словах, столько гордости, что меня прошибает. Рядом с Диной я обретаю умиротворение и покой и не хочу отвлекаться ни на что, вроде вибрирующего на краю стола телефона.

А надо бы.

Потому что там лаконичное сообщение от Шахова, не предвещающее ничего хорошего.

«Как и предполагалось, мудак накатал на тебя заяву».

* * *

* слова из Песни друзей из мультфильма «Бременские музыканты», Ю. Энтин.

Дина

Еще недавно Грозовский был для меня табу.

Я запрещала себе думать о нем, интересоваться его жизнью и старалась как можно реже возвращаться воспоминаниями к нашему болезненному прошлому.

А сейчас я отпираю заслоны, снимаю блоки и отрываюсь на всю катушку.

Я хочу знать все. Как он существовал это время. Чем дышал. Как уверенно двигался к вершине Олимпа.

Отпустив себя, я превращаюсь в молоденькую наивную дурочку, которой была когда-то, и восторженно заглядываю ему в рот.

Спрашиваю, понравилось ли ему в Штатах. Интересуюсь, легко ли ему далось изучение чужого языка и не хотел бы он вернуться обратно.

И испытываю прилив гордости, когда он рассказывает историю своего успеха.

— Я просто оказался в нужном месте в нужное время. Чужое наследство свалилось мне, как снег на голову. Я не сделал ничего такого, чтобы взобраться на вершину пищевой пирамиды.

Я впервые вижу Грозовского слегка смущенным. Он ухмыляется мягко, растерянно прочесывает шевелюру пятерней и пытается нивелировать свои достижения.

Но я ему не позволяю. Делаю шаг к нему и осторожно прижимаюсь, чтобы обнять.

— Ты лукавишь, Ром. Не дать империи рухнуть и приумножить состояние — не маленький труд. Дурак бы не справился.

Заверяю я твердо и млею от того, что Грозовский оттаивает. Его плечи расправляются, хотя куда уж шире, улыбка озаряет лицо.