Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 40 – Алекса Гранд

— Судя по твоей реакции, я уже доказала, что не душнила, не ботанша и не синий чулок?

Произношу негромко с придыханием и царапаю ноготками бицепсы Грозовского. Они у него литые. Каменные.

Насладившись его откликом, я кручусь вокруг себя, позволяя Роману как следует рассмотреть мой прикид, и чувствую, что лечу в бездну, из которой не будет пути назад.

Я утопаю в глади его серо-стальных глаз, в этом освещении кажущихся практически черными. И на космической скорости несусь навстречу неизбежному.

— Ты не синий чулок, детка. Ты — огонь!

Грозовский наваливает на максималках, и в следующую секунду набрасывается на мой рот, как дикарь. Он впивается в мои губы, кусает их и ласкает так умело, что меня вышвыривает в другое пространство.

Я с силой вцепляюсь в его мощные плечи, потому что земля начинает уходить из-под ног. Скольжу подушечками пальцев по его шее и дурею от ошеломляющих контрастов.

Его кожа грубоватая и немного шершавая. Моя — мягкая и шелковистая. Он — гранит. Я — растопленное масло.

Но вместе мы жгучее пламя, оранжевыми всполохами поднимающееся до небес.

То, что я творю, не поддается никакому логическому объяснению. Ведь с самого начала обучения мы с Ромой цепляли друг друга, выводили на эмоции и провоцировали.

Но сейчас я веду себя так, словно Грозовский — единственный мужчина на всем белом свете, по которому я фанатею. Это я придвигаюсь ближе к его мускулистому торсу, шиплю от того, что по телу прокатывается болезненная лихорадочная дрожь, и позволяю ему углубить поцелуй.

Его ладони пробираюсь ко мне под бомбер. Вплавляются в поясницу. И вызывают самый настоящий бунт мурашек.

Потеряв счет времени, мы, наконец, отклеиваемся друг от друга. Я шатаюсь, как пьяная. Плохо ориентируюсь в пространстве. И наверняка выгляжу буйно помешанной с дико горящими глазами и искусанными губами.

— Если бы я знал, что ты такой пожар, Льдинка, я бы давно вытащил тебя на тусовку!

Хрипло смеется Грозовский, непринужденным жестом поправляя штаны. А в следующее мгновение я цепенею и отшагиваю назад, врезаясь спиной в Ромину грудь.

Все это время, пока мы с Грозовским пожирали друг друга, в паре метрах от нас стоял Марк. И теперь он приближается, недоуменно вскидывает бровь и припечатывает меня едким.

— Так вот как ты готовишь проект, сестренка.

Роман

Дичь какую-то исполняю.

Завтра к нам приезжают серьезные люди с Урала. Обсуждать перспективы строящегося там завода и мое потенциальное участие.

А я забываю на столе стопку смет и графиков. Не ставлю управляющего в известность ни о чем. И срываюсь на другой конец города с женщиной, которую не так давно хотел растоптать и унизить.

Правда, с этой задачей без моего вмешательства прекрасно справился ее муж. Слил годы «счастливой» супружеской жизни в унитаз и не поморщился.

И, как сильно я ни пытаюсь найти глубоко в душе хоть что-то похожее на эйфорию или торжество от того, что к Дине вернулся кармический бумеранг, не получается.

Мне искренне жаль эту утратившую лоск девчонку, сжавшуюся в трепещущий комок.

Самооценка потрепана. Гордость уязвлена. В глазах вместо привычного пламени — сероватый пепел.

И я по всем законам логики должен испытывать радость от того, что переменчивая фортуна поставила ее на место. Но не испытываю.